Отель "Нью-Гэмпшир"

Любовь, как и грусть, может принимать разные формы. И надо постоянно быть настороже, чтобы вовремя распознать ее - и успеть если не защититься, то подготовиться к встрече.

От этого мира кружится голова, кажется, что в туманный день сидишь на карусели - а мимо проплывают снова и снова одни и те же, но неуловимо меняющиеся картинки: вот отель, а вот пятеро детей, вот медведь, а вот собака, вот кровь, пахнущая кофе, и сливки, пахнущие кровью, а вот любовь и грусть, которые так похожи друг на друга. В этих картинах нет ничего нереального, и все равно описанный Ирвингом мир кажется сном - но не потому, что в нашем мире мало сливок и крови; не потому, что по улицам у нас не ходят медведи - в конце концов, медведи, как и любовь, и грусть, могут принимать разные формы... и, несмотря на головокружение, на влажный, пугающий запах морского тумана, просыпаться не хочется. Пусть подольше тянется сон, в котором у каждого есть умный медведь, где любовь не тонет, несмотря на плывущую рядом грусть.

...бесполезно пересказывать сны. Самые яркие из них в пересказе становятся плоскими и серыми, и проще промолчать, чем объяснить, почему проснулся в слезах или с улыбкой. У книги одно выгодное отличие от сна - ею можно поделиться. А книга Ирвинга хороша еще и тем, что ее можно читать по-разному - как и любую хорошую книгу, и найти в ней каждый может что-то свое.

Надеюсь, среди найденного попадется хотя бы один умный медведь. А, может, маленький медвежонок, которого можно будет вырастить. И тут уже от нас зависит, вырастет ли он умным, не так ли?

Просто помните, что настоящая любовь не тонет.
И проходите мимо открытых окон.

Нелепое неприятное рваное повествование об очень странной семейке, которую мотает по всему миру для того чтобы вернуться к первоначалу. Повествование ведется от первого лица и мне очень и очень редко нравится подобное. И явно не здесь. развитие героев рваное и непоследовательное. Все дети, выжившие, в один момент становятся успешными и популярными. Резко меняются и то что сперва казалось интересным и ярким характером в пару страниц превращается и очередной фейспалм.
Помимо внутреннего абсурда книга столь щедро приправлена всевозможным сексом, ругательствами и бессмысленным насилием, что становится не только уныло, но и противно. Вашему вниманию будет представлено групповое изнасилование школьницы и описание преследования ее обидчиков, жестокое обращение с животными (и трупами животных), секс с несовершеннолетним, инцест, секс с человеком в костюме животного.
Не забывает при этом про философствование в формате самолюбования и чудовищные стихи.
Я восхищаюсь собой за то, что осилила этот бред сивой кобылы.

Почти никто, на мой взгляд, не умеет так, как это умеет Джон Ирвинг, писать о своих эксцентричных героях - с любовью, одновременно и грустно и комично. Именно за это я его люблю. За то, что с его книгами и героями не заскучаешь. За то, что от них устаешь и надо обязательно дать себе передохнуть, иначе можно захлебнуться в бесконечном потоке сумасшедших поступков, совершаемых персонажами.
Ровно половину этой книги я проглотила на "ура", часто смеясь в голос сквозь слезы. Венская жизнь героев показалась мне излишне сюрреалистичной, несмотря на мою готовность к любому повороту сюжета, благо это не первая книга Джона Ирвинга, которую я читала.
Какие только темы не поднимает автор! Тут нашли место и гомосексуальность, и насилие, и инцест, и проституция, и терроризм... И еще, и еще. Наверное, проще перечислить то, о чем Ирвинг забыл написать. И о чем? Не знаю. Похоже, написал обо всем:) А ведь это всего-навсего семейная сага, роман о семье, о дружной семье, об отношениях внутри семьи и с людьми, жившими с членами семьи бок о бок и ставших близкими им. Поразительно, как им удавалось оставаться дружными в любых обстоятельствах, в какие бы автор их не поместил?
Несмотря на обилие чернухи, от романа остается приятное послевкусие. От него веет человечностью (несмотря ни на что) и надеждой. Ибо:

Очень много "трахания"....Вполне допускаю, что это метод донесения информации и чувств, однако когда почти через каждую страницу так или иначе затрагивается тема секса, а она тебе не интересна, после на "сцену" выходят ругани и пустой треп семьи, к слову, так же неинтересный. За что еще цепляться? В книге для меня ничего нет. Жаль.

Хотя есть медведь. Он действительно хорош. Одна сцена с ним в баре, когда он сидел в костюме чего стоит. Тут я хоть посмеялся. Вообще все сцены с медведем так или иначе забавляли или поднимали настроение, однако как только писали не про него - становилось скучно... Первая книга на моей памяти, где за животным любопытнее и интереснее наблюдать, чем за людьми.

Не смог проникнуться ни одним персонажем, потому все эти склоки ,любовные и не только, было слушать просто утомительно. В какой-то момент я словил себя на мысли: "Для чего я это слушаю? Нет ни переживания за героев, ни интереса." "Прокапываться" же через интим, в том числе инцест, и всякие ссоры, повседневное общение желания не было.

Для меня это было первое знакомство с Джоном Ирвингом и пока я в начале месяца выбирала, что бы у него почитать, я слышала много самых разных мнений, от крайне негативных, до восторженных, а мой пыл и рвение браться за книгу как-то поумерились. Однако «Отель» зацепил буквально с первых строчек и при всей относительной лёгкости и быстроте чтения, довольно забавном начале, это не самая простая для восприятия книга – слишком уж много тут всего. Но она действительно великолепна.

Эта семейная сага начинается как забавная и довольно стремительная история любви отца и матери нашего рассказчика в присутствии прибрежных отелей, медведей и мотоциклов. Но чем дальше – тем больше драм и радостей мешается, трагедии и смерти, травмы и потери перерастают в жизненно важные решения, а жизнь – всё ещё волшебная сказка, где кажутся такими живыми и важными все члены не твоей семьи, в некоторые минуты даже близкие, чем своей собственной, а вся книжная реальность оживает и просачивается в твой мир, накладывается на собственные проблемы, бьёт по голове пыльным мешком.

Ирвинг настолько легко и непринуждённо говорит о крайне неприятных вещах, что местами хочется смеяться там, где стоило бы заплакать. Местами пытаешься разрыдаться посреди совершенно странной фразы, просто потому что на каких-то неведомых тебе уровнях она попала в самую точку. И это нормально.

Книга великолепна, но как говорить о ней не совсем понятно. Пересказывать сюжет бессмысленно, восхищаться языком, повсеместным балаганом и цирком логично, но хватает буквально на пару строк. Ну или я оробела перед величием Ирвинга и не понимаю, что писать. Видимо, последнее.

Во первых строках не могу не отметить неожиданного сходства с "Полубратом" Кристенсена. Сходства не идейного и даже не сюжетного, но персонажного касающегося состава персонажей. И в "Отеле Нью-Гэмпшир", и в "Полубрате" внимание писателя сосредоточено на странноватой семейке из пяти-шести человек, с несколько покорёженными судьбами и внутрисемейными отношениями. Они беззащитны перед жестоким миром, их дочери подвергаются насилию, а родители бессильны что-либо предпринять. Они не то любят, не то ненавидят друг друга. Они как-то выживают со своими травмами и всегда держатся вместе. У них странные мечты и громадьё радужных прожектов. Они зациклены на семейном прошлом в той или иной степени. В каждой из этих семей есть недоросток-писатель, всю жизнь пытающийся с помощью печатной машинки придать смысл этому прошлому и неизбежно терпящий крах. В общем, эти два романа как будто разрабатывают одну и ту же тему, только один - на американской земле, а второй - на скандинавской, что, ясное дело, окрашивает их в совершенно разные цвета. Я бы обозначила их как жизнеутверждение, склонное к наивности или даже примитивизации, против безысходности и не-существования (как заметил ещё Борхес, всё, что происходит в Скандинавии, происходит как будто под каким-то куполом, уходя в ничто, не касаясь мира - и это применимо к "Полубрату" и его героям).

Сам по себе роман Ирвинга - сосредоточимся всё-таки на нём - нешуточно увлекает. Довольно-таки пухлая книга была прочитана за считанные дни, и прочитана с удовольствием. Сюжет развивается динамично и в достаточной мере непредсказуемо, чтобы постоянно держать в напряжении. Героям сопереживаешь и быстро проникаешься их мечтами и трагедиями - наблюдаешь, как их коверкают и ломают, и как они с этим справляются, зализывают раны, возвращаются к жизни. Конечно, не обошлось без мечтательного, оторванного от жизни отца - образ популярный и распространённый, но почему-то всегда невыносимо трогательный. Галерея фриков, проходящая перед читателем, тоже впечатляет - не только в семейке Аддамс нет нормальных, их нет и вокруг, куда ни беги. Круг общения героев складывается из сказочных миллионеров, медведей, карликов, проституток и террористов - кажется, многие американские авторы просто презирают среднестатистических людей и не знают, как вытрясти из них интересную книгу. То ли дело полусумасшедшие подростки, преследуемые мёртвым лабрадором, в окружении маргинального отребья и циркачей - ну как тут оторваться от повествования?

Нет, не хочу сказать, что вся увлекательность "Отеля Нью-Гэмпшир" построена только на эпатаже и моральных калеках. Из него можно выловить простую, но утешающую философию. Картину мира, помогающую смириться (такой вот плохой каламбур).

• Не хочу смотреть до конца. Я люблю счастливые концы.
• Не бывает счастливых концов, - сказал отец.
• Правильно! - воскликнул Айова Боб, в его надтреснутом голосе слышалась странная смесь довольства и стоицизма. - Смерть ужасна, бесповоротна и очень часто преждевременна, - объявил тренер Боб.
• И что из этого? - спросил отец.
• Правильно! - воскликнул Айова Боб. - В том-то и суть: и что из этого?

И когда дочитываешь финал, глаза на мокром месте - если вы не менее сентиментальны, чем я. Всё так душевно, так красиво, таким выглядит осмысленным, что поначалу роман кажется лучше и глубже, чем через пару дней, в течение которых вы всё больше приходите к выводу, что за всей этой простой философией стоит какая-то пустота, а главным впечатлением от романа становится неудовлетворённость. Может быть, в моём случае "Отелю Нью-Гэмпшир" дополнительно не повезло - я читала его сразу после Кена Кизи, и он ему явно проиграл. После того, как влюбишься в какую-то книгу, последующие всегда кажутся слабоватыми.

• Короче говоря, - сказала однажды Фрэнни, - как только ты начинаешь считать себя незабываемым, сразу же находится кто-то, кто не может припомнить, что вообще с тобой встречался.

Не то чтобы я была в восторге от Правил виноделов, но мне понравился сюжет, и язык. Поэтому я не ждала чего-то неeдобоваримого от этой книги. Зря я не почитала отзывы. Потомо что стиль и язык узнаваемы и хорошо, но содержание - это ужас какой-то. Извращенцы всех мастей в одной семье, которых раз за разом жизнь не щадит - инцест, гомосексуализм, изнасилование, карлик, секс, много секса и террористы. Не говоря уже про чучело мерзкого пса и то, что в итоге герой женился на женщине сильно травмированной в прошлом и не вылезающей из костюма медведя.

В некоторых сценах мне просто захотелось закрыть глаза и спросить, что курил автор, и особенно в сцене с Чиппером Доувом. Вообще у меня в ограничениях стоит серия Альтернатива, вот там бы и надо было издать эту книгу, я бы ее точно не стала бы читать. Знаете, секс, извращенцы, смерти - это все меня устраивает, скажем, в книгах Троппера. Потому что в последних есть еще море грустного юмора, оптимизм и надежда в конце. А тут я просто не знаю, что сказать. Ужасные впечатления в итоге. Кажется, я только что прочитала худшую книгу 2016 года.

... что я прочитала у писателя. И это прямо сто грамм коньячка на весь абсурдец, что сидит у меня в голове и периодически вываливается в мир и в ворд. "Арбитры" типа хорошего вкуса называют такое петросянством. Я таки вот, что скажу. Мне вас НЕ жаль, жалость так-то унижает, но "ценители", вы просто не умеете бухать через чтение в свое удовольствие. Поэтому сочувствую.

Тащемта в аннотации к книге все сказано. И этот текст совсем не хочется как-то анализировать. Разве что добавлю: книга также о гомосексуализме, об инцесте, о жертвах изнасилования и способах преодоления травмы, о коммунистах, которых автор называет радикалами, о проституции, об антисемитизме и многом-многом. И прежде всего - это история отдельно взятой семьи. Короче, это надо читать, ни к чему особо анализировать и пересказывать.

О чем все-таки хочу сказать. То, что я для себя вынесла из книги. Жизнь невозможна без мечты и иллюзии. И без их краха. Но все-таки...

И обязательно...

И, конечно же...

А вот с последним не совсем согласна, самая же центровая тема любого мало-мальски серьезного американского писателя - это крах большой американской мечты. Но И. вложил эти слова в уста австрийской анархистки, так что ее иллюзии более, чем понятны. Все-таки европейцы (русские, в том числе) знают о настоящем ангсте и тлене куда как больше.

По книге снят одноименный фильмец, но как вообще можно снимать по "Отелю"? В общем, результат получился на троечку.