Собрание сочинений в четырех томах. Том 2. Красная трава

Истинное время - это не механическое коловращение, подразделенное на совершенно равные часы... истинное время субъективно... его носят в себе. Поднимайтесь-ка каждое утро в семь часов.. Ешьте в полдень, ложитесь спать в девять вечера, и никогда у вас не будет вашей - вашей собственной ночи.. никогда вы не узнаете, что есть такой миг, когда, словно море, распростертое в паузе между отливом и приливом, смешиваются и растворяются друг в друге ночь и день, образуя отмель лихорадки, наподобие той, другой отмели, что образуют, впадая в океан, реки. У меня украли шестнадцать лет ночи, месье Брюль.

Бог роскоши презирает ваши жалкие обычаи, ваши грязные носки, ваши загаженные пожелтевшие трусы, ваши почерневшие воротнички и годами не чищенные зубы. Бог не допускает в рай жидкопостные подливки, неприправленную одинокую петушатину, худосочную изможденную конину; Бог — это огромный лебедь чистого серебра, Бог — это сапфирное око в искрящейся треугольной оправе, бриллиантовая зеница на дне золотого ночного горшка. Бог — это сладострастие алмазов, таинственность платины, стотысячье перстней куртизанок Малампии, Бог — это немеркнущая свеча в руках у мягко стелющего епископа. Бог живет в драгоценных металлах, в жемчужных каплях кипящей ртути, в прозрачных кристаллах эфира. Бог смотрит на вас, бузотеров, и ему становится стыдно…

— Ладно, — уступил Жакмор. — Я вижу, что здесь уже ничего поделать нельзя. Он встал.
— Я хотел сказать вам «до свидания». Хотя, возможно, я больше никогда вас не увижу.
— Когда они немного привыкнут, — сказала она, — я, может быть, смогу выбираться в деревню. Кстати, ваши возражения кажутся еще менее обоснованными, если учесть то, что вы сами, в общем-то, заточаете себя точно таким же образом.
— Но я не заточаю других, — изрек психиатр.
— Мои дети и я — это одно и то же, — заявила Клементина. — Я их так люблю.
— У вас забавное мировосприятие, — сказал он.
— А я считаю забавным ваше. В моем нет ничего забавного. Мой мир — это они.
— Нет, вы все путаете, — сказал Жакмор. — Вы хотите стать их миром. А это губительно.
Он встал и вышел из комнаты. Клементина посмотрела ему вслед. «Убогий он какой-то, — подумала она. — Наверняка рос без матери».