Дьявол внутри нас

Но даже у самого умного из нас голова не более чем амбар для знаний и опыта, добытых теми, кто жил до нас.

Подобное только у нас, турок, возможно: задать вопрос, который заведомо не нуждается в ответе. Скажите, на каком еще языке можно проговорить несколько часов кряду и ничего дельного при этом не сказать?

Вообще утешения - это высшая степень лицемерия.

— Стоит все-таки жить, если есть на свете такая штука, как весна, - пробормотал он.

Такова, значит, жизнь - туманное, волнующееся море; что впереди - не видать и за два шага. К чему воля, когда всем распоряжается случай! К чему смятение в чувствах и мыслях, если им все равно нет применения! Разве не спокойней, не благоразумней воспринимать готовые формы, данные жизнью и средой, нежели идти в мир с намерением самому строить собственную и изменять окружающую жизнь?

— Вот видите, у вас язык не поворачивается сказать мне «ты». Хорошо, подождите, пока это придет само собою. Только не сердитесь на меня, если я оговорюсь, как только что. Да ведь это и не важно. Мне кажется, нет разницы, смеетесь вы или сердитесь, любезны или досадуете. В вас все прекрасно.

Никто из них не понимает, что только глубокая убежденность и цельность мировоззрения, достигаемые обобщением исторического опыта и наук, делают человека человеком.

Жизнь - это цепь случайностей. Прекрасно. Но ведь должна же быть в ней хоть какая-то логика?!

По-моему, сынок, нет никакой разницы между молодостью и старостью. Может быть, старость даже лучше, так как она означает, что жизнь, эта бессмысленная канитель, уже на исходе.

Такова, значит, жизнь - туманное, волнующееся море; что впереди - не видать и за два шага. К чему воля, когда всем распоряжается случай! К чему смятение в чувствах и мыслях, если им все равно нет применения! Разве не спокойней, не благоразумней воспринимать готовые формы, данные жизнью и средой, нежели идти в мир с намерением самому строить собственную и изменять окружающую жизнь?