Ваша оценка"Обитаемый остров", "Жук в муравейнике", "Волны гасят ветер"... Эти названия повестей Аркадия и Бориса Стругацких, составивших трилогию, как и имя главного героя - разведчика, прогрессора, сотрудника КОМКОНа Максима Каммерера - знакомы многим любителям фантастики.
В 2114 году человечество создает новую космическую группу - Группу Свободного Поиска. Теперь любой человек, получив космический корабль и зарегистрировав маршрут, может отправиться в открытый космос. Тысячи людей устремляются к звезда...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,5
759 оценок
- 567%
- 424%
- 38%
- 21%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 824Хотят прочитать 239
Рецензии
rvanaya_tucha15 сентября 2011 г.Читать далее– Дочитала сегодня Стругацких.
– И какая из повестей тебе больше понравилась?
– Это то же самое, что спрашивать у матери, кого из детей она любит больше.Проблема в том, что о таких книгах невозможно говорить. Ну что о них скажешь: замечательно, изумительно, обожаю, любимый автор, хорошо пишут, уже классика, настоятельно рекомендую? Нет ведь. То живое и теплое, что треплется и щекочет внутри, когда читаешь эти книги, словами не выговаривается. Да ничем не выговаривается, не вытаскивается оно наружу. Это «вещи, для которых всё еще нет глагола».
Со Стругацкими не возникает момента большого откровения, который был у меня, например, в январе с «Хазарским словарем» Павича. Тогда я читала в тексте прямые ответы на свои вопросы, страницу за страницей, мне даже в определенный момент стало страшно. Здесь этого нет, и дело даже не в форме — и фантастическая повесть, и авантюрный роман, и учебник по истории могут стать источником подобного рода открытий. Нет, проза Стругацких — это то прекрасное и мудрое, что само собой укладывается в тебе, постепенно, книга за книгой. Ты и не замечешь этого, а понемногу становишься всё сильнее. Умнее. Лучше становишься. По-другому воспринимаешь и чувствуешь все вокруг — и вся жизнь превращается в большое откровение. Я ощущаю это так.Это же не просто книги, не просто фантастика, не просто хорошая проза. Это наше детство и юность, это юность наших родителей, моих родителей; это повести и рассказы, на которых выросло не одно поколение, и еще вырастет. И если сейчас литература не является напрямую учебником жизни — никто не будет строить свою жизнь по какому-нибудь роману, как это имело место в XIX веке, — то она всё еще влияет на жизнь внутреннюю. Чтение — это всё еще воспитание чувств, и Стругацкие невыразимо прекрасны в этом качестве. То, что так сложно понять сию минуту, по новостям, по тому, что вдалбливают учителя в школе и какие-нибудь тетки-моралистки из соседнего подъезда; то, что трудно осознать, читая энциклопедии и брошюры зеленых — так просто об этом говорит научная фантастика, так просто об этом пишут Стругацкие. Технический прогресс, открытия и изобретения не принесут человеку никакого счастья, пока он не избавится от «внутренней обезьяны», пока он не станет Человеком Разумным. Кроме того, конкретно в этом цикле с темой Прогрессорства (тайное вторжение на чужую несчастную планету с целью улучшения условий и ускорения темпов развития) возникают и вопросы этики, на которые читателю тоже нужно для себя ответить. Я уж не говорю о человеческих отношениях, которых у Стругацких много, которые прекрасны — и этому ведь никогда не научиться до конца.
Я люблю Стругацких. Мне становится хорошо, трепетно становится от мысли о том, сколько еще счастливых часов я проведу за чтением их книг, и я не боюсь того времени, когда всё будет прочитано — знаю, что, закрыв последний том, начну сначала. Потому что, дочитав до конца, по-другому понимаешь (и вообще понимаешь) многое из того, что было в начале, и открываешь текст заново. И так – множество раз.
В повестях «Обитаемый остров», «Жук в муравейнике» и «Волны гасят ветер» описываются события Мира Полудня. Это цельный, неделимый, существующий во времени мир; модель будущего, такого, каким его хочется представлять. И XXII век на Земле – не отвлеченные фантазии, не декорации для театра, не сценарий для киноленты. Это будущее. Так хочется в это верить и так легко в это поверить, читая Стругацких.
Честно говоря, я настолько устала от постоянных разговоров о том, что всё плохо и будет только хуже, от статистических выкладок по истощению земных ресурсов, от постоянного гнетущего напряжения, от всего, — что как ребёнок радовалась, читая, что всё на самом-то деле будет хорошо. Что, пережив тяжелые эпохи, человечество вырастет таким — разумным, воспитанным, спокойным. Что Земля не окажется на грани техногенной катастрофы, не окажется в руинах из-за беспрерывных междоусобных войн, не будет покинута людьми как старая/неинтересная/запущенная планета; что Земля не станет Саракшем или Надеждой. И пусть это всё, если и станет не только возможным, но и вероятным, — дело далекого-далекого будущего, дело десятков поколений. Зато читая о таком мире и таком будущем, хочется для него что-то сделать, хочется сеять разумное, доброе, вечное, хочется прямо сейчас (даже не с понедельника) начать избавляться от внутренней обезьяны...Может быть, в этом есть что-то детское — в этой нежной любви к фантастическому миру. В привязанности к персонажам: ведь щемит внутри и, может, выступают слезы, когда читаешь:
У него [Тойво] были слезы на глазах. Он уже не думал больше о проигранном бое. Там, за дверью, умирал Горбовский — умирала эпоха, умирала живая легенда. Звездолетчик. Десантник. Открыватель цивилизаций. Создатель Большого КОМКОНа. Член Всемирного совета. Дедушка Горбовский... Прежде всего — дедушка Горбовский. Именно — дедушка Горбовский. Он был как из сказки: всегда добр и поэтому всегда прав. Такая была его эпоха, что доброта всегда побеждала. "Из всех возможных решений выбирай самое доброе". Не самое обещающее, не самое рациональное, не самое прогрессивное и, уж конечно, не самое эффективное - самое доброе! Он никогда не произносил этих слов, и он очень ехидно прохаживался насчет тех своих биографов, которые приписывали ему эти слова, и он наверняка никогда не думал этими словами, однако вся суть его жизни — именно в этих словах. И конечно же, слова эти — не рецепт, не каждому дано быть добрым, это такой же талант, как музыкальный слух или ясновидение, только еще более редкий. И плакать хотелось, потому что умирал самый добрый из людей. И на камне будет высечено: "Он был самый добрый"...
Мне кажется, Тойво думал именно так. Все, на что я рассчитывал в перспективе, держалось на предположении, что Тойво думал именно так.
В страстном интересе к приключениям и авантюрам героев. В неискоренимом восприятии описанного как правды, которая еще случится, а писателей — как просто очень умных людей, которые отчего-то знают больше, чем мы.Стругацкие так пишут, что в этом нет никакого вымысла, читаешь и думаешь — ну как такое можно придумать? Нет, такое не придумаешь.
Наступило молчание. Они думали. Туго соображающий Лесник со скрипом копался в волосах, отвесив нижнюю губу. Видно было, как идея медленно доходит до него, он часто заморгал, оставил в покое шевелюру, оглядел всех просветлевшим взглядом и, оживившись, хлопнул себя по коленям.
Чудесный дядька, добряк, с ног до головы исполосованный жизнью и ничего о жизни так и не узнавший. Ничего ему не надо было, и ничего он не хотел, кроме как чтобы оставили его в покое, дали бы вернуться к семье и сажать свеклу. Хорошие деньги до войны зарабатывал он на свекле, крепкий был хозяин, хоть и молодой, а войну провел в окопах и пуще атомных снарядов боялся своего капрала, такого же мужика, но хитрого и большого подлеца. Максима он очень полюбил, век благодарен был, что залечил ему Максим старый свищ на голени, и с тех пор уверовал, что пока Максим тут, ничего плохого с ними случиться не может. Максим весь этот месяц ночевал у него в подвале, и каждый раз, когда укладывались спать, Лесник рассказывал Максиму сказку, одну и ту же, но с разными концами: "А вот жила на болоте жаба, большая была дура, прямо даже никто не верил, и вот повадилась она, дура..." Никак не мог Максим вообразить его в кровавом деле, хотя говорили ему, что Лесник — боец умелый и беспощадный.
И возникает такое редкое, но очень ценное, трепетное ощущение, когда ты умом понимаешь, что вся история выдумана, выложена из чьей-то гениальной головы на бумагу; но сознание всё равно оступается, срывается и воспринимает это как быль. Еще я люблю Стругацких за умение водить читателя лабиринтами собственных идей: где-то тебе приходится мучиться вместе с героями, плохо понимая даже выданные условия задачи, а в другой момент ты, обо всём уже догадавшись, сочувствуешь героям, блуждающим в неведении. Все ловушки расставлены, все в исправности. Все ждут читателя.А юмор? Маленькие улыбки, рассованные по всему тексту, появляющиеся, когда ты меньше всего их ждешь. Начало «Обитаемого острова» — Максим аварийно высадился на неизвестной планете, причем в процессе его корабль был взорван:
Спокойствие, думал он. Главное — не пороть горячку. Время есть. Собственно говоря, у меня масса времени. Они могут искать меня до бесконечности: корабля нет, и найти меня невозможно <...>
Он подошел к краю обрыва, ступая по бетонным плитам, и увидел ржавые, обросшие вьюном, фермы, остатки какого-то крупного решетчатого сооружения, полупогруженные в воду, а на той стороне - продолжение дороги, едва различимое под светящимся небом. По-видимому, здесь когда-то был мост. И по-видимому, этот мост кому-то мешал, и его свалили в реку, отчего он не стал ни красивее, ни удобнее. Максим сел на край обрыва и спустил ноги. Он обследовал себя изнутри, убедился, что горячки не порет, и стал размышлять.
Серьезнейший монолог Сикорски в повести «Жук в муравейнике»:
<...> Для Ученых все ясно: не изобретай лишних сущностей без самой крайней необходимости. Но мы-то с тобой не ученые. Ошибка ученого — это, в конечном счете, его личное дело. А мы ошибаться не должны. Нам разрешается прослыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одного не простят: если мы недооценили опасность. И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флуктуациях — мы обязаны предположить, что где-то рядом объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах. И слава богу, если окажется, что это была всего лишь флуктуация, и над нами будет хохотать весь мировой совет и все школяры в придачу...
«Волны гасят ветер» — решающая встреча с умирающим Горбовским:
<...> Гостиная у Леонида Андреевича обставлена была по-спартански. Торшер (абажур явно самодельный), большой диван под ним и низенький столик. В дальнем углу — несколько седалищ явно неземного производства и предназначенных для явно неземных задов. В другом углу — то ли экзотическое растение какое-то, то ли древняя вешалка для шляп. <...>
И ты улыбаешься, улыбаешься, улыбаешься. И хочется сказать, как Щекн, коротко и честно: Хорошо. Трудно без.49168
sq11 августа 2024 г.Эволюция Братьев в реальном времени
Читать далееВ конце 70-х у меня появилась магнитная лента с записью избранных произведений Братьев Стругацких. Все вместе они занимали всего несколько оборотов катушки, полдюжины, вероятно. Я их распечатал, поскольку это был единственный доступный способ прочитать. Получилась толстая книга, несколько кило бумаги. Там были "Пикник на обочине", "Трудно быть богом", "Далёкая Радуга" и ещё какие-то. Мне они все нравились чрезвычайно. Прочитал несколько раз, а потом "пустил книгу в народ", и она обратно уже не вернулась. Магнитные записи я лет через 10 выкинул на помойку, потому что исчезли устройства для их чтения, да и книги внезапно стали доступны, не то что в 1970-х.
Ни одного из включённых в данный сборник произведений на ленте не было. Я всю жизнь был уверен, что Братья их к тому моменту ещё не написали. Оказалось, что это верно только для двух текстов из трёх: "Обитаемый остров" датируется 1969-м.
Ну и вот наконец я сподобился прочитать. Поскольку это как бы трилогия, прочитал все. Такова моя история.Впечатления остались вот какие.
Как часто это случается с многологиями, каждая следующая хуже предыдущей.
"Обитаемый остров" написан в фирменном стиле Братьев. Я бы его оценил положительно, скажем, в 7/10.
"Жук в муравейнике" тянет только на нейтральную оценку, т.е. 5 или 6/10.
"Волны гасят ветер" представляет собой многозначительный выпендрёжный бред, у меня такое уходит в отрицательную область, пусть будет 4/10.Отдельно отмечу некоторые детали.
Мне импонирует дух вдохновенного, а главное свободного, научного поиска, который Братья описали, когда их "Понедельник начинался в субботу". Кое-какие последние обломки той романтической эпохи мне повезло застать.
В этих трёх произведениях всё не так. Чем дальше, тем всё больше, наука выполняет задачи, поставленные разнообразными начальниками. Часто учёным даже не говорят, в чём они, собственно, участвуют. Управляет всем жутчайшая бюрократия: шагу нельзя ступить просто так, кругом отчёты, распоряжения, разрешения, предписания, допуски [и, видимо, посадки]. Часто говорят о свободе, но, блин, будем честны: какая это на фиг свобода?Теперь, Земля, по идее, это рассадник народного счастья. Авторы уже не говорят о великом коммунистическом завтра, как они это простодушно делали в ранних рассказах. Однако главные черты того коммунизма сохранились в неприкосновенности.
Всем управляют неведомые Комитеты (всегда с Большой Буквы). Ничего не слышно о том, как люди в эти органы попадают.
Нигде на Земле не пользуются деньгами. Всем хватает словесного поощрения. Например, начальник, может ласково сказать подчинённому "мой мальчик", а тот его назовёт не иначе как Экселенц... это в переводе на русский язык означает "вашест-ство". При этом считается в порядке вещей:
Организовать скрытое ментоскопическое наблюдение, а если потребуется – провести там поголовное принудительное, самое глубокое ментоскопирование…(Ментоскопирование -- это не наблюдение ментов, как может показаться, а как раз наоборот, когда заглядывают в ваши мысли.)
И вообще абсолютно все находятся под стеклянным колпаком. Все перемещения людей фиксируются. Если кто-то не зарегистировал своё местонахождение, это вполне может вызвать подозрение и тайную слежку.
Ну и множество подобных тошнотворных подробностей я вижу в том обществе.
Вот к примеру, Лев Абалкин оказался не таким как все. И что же? А ничего.Этого "иностранного агента" на всякий случай втихаря убили...Не дай бог жить в их идеальном всеобщем счастье.
Своё бесконечно правильное мироустройство земляне успешно экспортируют "недоразвитым народам" на просторы вселенной. Для этого не требуется, чтобы кто-то их (нас) об этом попросил. Просто прилетим и осчастливим всех тайными мероприятиями.
Будем справедливы: Братья и сами видят в этом определённые неоднозначности и даже противоречия. Они это за много лет до этого исследовали в истории Отеля "У погибшего альпиниста", а здесь постарались посмотреть на процесс с разных сторон, и это им удалось. Однако слово "Прогрессор" они продолжают писать с большой буквы. Это, очевидно, уважаемая профессия -- нести отсталым народам наше разумное-доброе-вечное.
Не хочу развивать тему, но определённые завиральные идеи "прогрессорства" кое-где реализуются прямо сегодня...Ну и, в довершение всего, стиль авторов со временем эволюционировал от ясности к чистому бреду и
квантовойзапутанности:
КОМОВ. Хорошо, хорошо. А что же все-таки такое – метагом? Каковы его цели, Даниил Александрович? Стимулы? Интересы? Или это секрет?
ЛОГОВЕНКО. Никаких секретов.
(На этом фонограмма прерывается. Все дальнейшее – 34 минуты 11 секунд – необратимо стерто.)Секретов нет. Но от читателя мы утаим. Пусть сам придумает то, что мы не смогли.
Ладно, бог с вами, Братья, как скажете...В целом, в "Обитаемом острове" я получил примерно того, чего и ожидал от Стругацких. "Жук в муравейнике" прошёл нормально. Но от заключительной повести "Волны гасят ветер" просто тошнит.
Сомневаюсь, что ещё когда-нибудь примусь за Братьев. Разве что перечитаю что-то проверенное.17234
liho3 июля 2011 г.Читать далееИтак,с чего бы начать...
Повесть номер раз - "Обитаемый остров".Начну С того что фильм Бондарчука я смотрела гораздо раньше,а вот до книги добралась только сейчас.Почему то по отзывам друзей,думалось что фильм много хуже книги,оказалось что прям очень даже фильм и ничего.Герои очень подходят К образам описанным в романе,да и с сюжетом расхождений не очень много.Воот.Сама же повесть очень интересная,как в плане сюжета,так и в мыслях на которые наталкивает читателя.У Стругацких произведения как то по разному мне читаются,какие то совсем не "идут",а это на одном дыхании прочиталось,хоть сюжет и знала.Вобщем советую для прочтения:)
Повесть номер два - "Жук в муравейнике".Прочитала просто с лету,за полдня наверное.Сюжет очень заинтересовал,тайна скрывалась до самого конца.Очень любопытно было в чем там дело то:))Максиму в этой повести уже 45 лет.Он очень значительно отличается от Мак Сима из "Обитаемого острова".Наверное много усвоил после истории На Саракше.
Повесть номер три - "Волны гасят ветер".Вот.Одно из тех вещей Стругацких ,которое не осилила.Что то прям с первых страниц таак скучно показалось...Не мое.1058
Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий
4,6
(66)
Аркадий и Борис Стругацкие
4,5
(122)
Аркадий и Борис Стругацкие
4,6
(89)
Аркадий и Борис Стругацкие
4,6
(71)
Цитаты
Fudzivara22 сентября 2011 г.Когда экономика в паршивом состоянии, лучше всего затеять войну, чтобы сразу всем заткнуть глотки.
8111,2K
Lisica3 апреля 2011 г.Читать далееСтранно устроен человек: если перед ним лестница, ему обязательно надо вскарабкаться на самый верх. На самом верху холодно, дуют очень вредные для здоровья сквозняки, падать оттуда смертельно, ступеньки скользкие, опасные, и ты отлично знаешь это, и все равно лезешь, карабкаешься – язык на плечо. Вопреки обстоятельствам – лезешь, вопреки любым советам – лезешь, вопреки сопротивлению врагов – лезешь, вопреки собственным инстинктам, здравому смыслу, предчувствиям – лезешь, лезешь, лезешь... Тот, кто не лезет вверх, тот падает вниз, это верно. Но и тот, кто лезет вверх, тоже падает вниз...
7211K
Подборки с этой книгой
Флэшмоб 2011. Подборка глобальная :)
- 2 165 книг
Отцы-основатели. Русское пространство
- 104 книги
Дальний космос
- 86 книг
Серьезная научная фантастика
- 56 книг
Любимая фантастика
- 523 книги
Другие издания
