Глоток зеленого шартреза

Яркий представитель блестящей плеяды поэтов русского «серебряного века» (первой четверти XX столетия), Николай Степанович Гумилев (1886–1921) многое успел за недолгую жизнь. Автор десятка поэтических сборников, каждый из которых стал заметным событием в литературной жизни России, он также пробовал себя в драматургии, прозе, литературной критике. В этом издании отражена литературная биография Гумилева. Противоречивые отзывы и воспоминания современников о Гумилеве – литераторе и человеке – дополня...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

13 оценок

5
62%
4
38%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 14Хотят прочитать 21

Рецензии

Anastasia246
6 февраля 2020
"Есть воспоминания. как сны. Есть сны, как воспоминания..."
Петербург - да, возможно; но, постойте, где же зимы?...Это скорее какое-то безвременье или вневременье. Время давно остановилось, ушло...Остались лишь воспоминания...Нет и призрачного намека на время года...
"И когда думаешь о бывшем - так недавно и так бесконечно давно, иногда не знаешь, - где воспоминания, где сны"
"Если вглядываться пристальней - прошлое путается, ускользает, меняется..."
Все как в тумане (и не случайно - Петербург)
"На Невском шум, экипажи, свет дуговых фонарей, «фары» Вуазенов, «берегись» лихачей, "соболя на плечах и лицо под вуалью", военные формы, сияющие витрины. Блестящая европейская улица — если не рю Руайяль, то Унтер-ден-Линден. И туман здесь "не тот" — европеизированный, нейтрализованный. Может быть, «тот» настоящий петербургский туман и не существует больше?

Нет, он тут, рядом, в двух шагах. В двух шагах от этого блеска и оживления — пустая улица, тусклые фонари и туман.

В тумане бродят странные люди".
В такую же странную книгу мы и попадаем. Вообще удивителен (необычен, странен) взгляд поэта (да вообще человека творческого, человека из сферы искусства) на окружающую действительность...Где-то там (на заднем фоне) идет первая мировая, революция, гражданская война...а в книге - сплошные литературные вечера, спектакли, встречи с друзьями по поэтическому цеху, разговоры и споры об искусстве, о литературе...ни слова о насущном, о голоде и холоде (а ведь было, наверняка было, зима к тому ж), об отсутствии денег тоже как-то вскользь, о скудном пропитании ни слова; все мысли о вечном, о духовном, о красоте, эстетике, будто и нет быта в его ощечеловеческом понимании, нет земного, есть - возвышенное...
Встречи с Блоком, Есениным, Северяниным, Сологубом, Гумилевым, Ахматовой и многими-многими другими. Мемуары поэта о встречах с другими поэтами. Красиво, проникновенно, трогательно, воздушно. Поэзия в жизни и просто поэзия жизни. Где каждое событие неповторимо, уникально, запоминаемо, даже в страшные годы, когда Россия меняла курс, у этих людей на первом месте искусство слова (от этого, наверно, и все беды русских интеллигентов: их вечная оторванность от нужд простого народа, их вечная неприспособленность к реальной жизни)
Короткие заметки-главы, описывающие (донельзя кратко) творческий путь-судьбу конкретного поэта. Судьбы разные, но заканчивающиеся практически всегда одинаково печально, - такова судьба поэта в России - "Великие поэты сгорают в своих стихах и гибнут..." - короткие и яркие вспышки-судьбы на литературном небосклоне. И ты знаешь, чем все закончится, но отчего-то читая все это, надеешься на лучшее...
Необыкновенно атмосферная книга, "красное небо, тающий снег..."
А зима, скорее, как символ смерти....
"Мертвецы палят по мертвецам. Так что, кто победит - безразлично.
Кстати, Вам не страшно? И мне не страшно.

Ничуть. И это в порядке вещей. Страшно будет потом...и живым".
Читать далее
152 понравилось
2
2,4K
netti
30 августа 2022
Петербургские зимы
От синих звезд, которым дела нет
До глаз, на них глядящих с упованьем,
От вечных звезд - ложится синий свет
Над сумрачным земным существованьем.

И сердце беспокоится. И в нем -
О, никому на свете незаметный -
Вдруг чудным загорается огнем
Навстречу звездному лучу - ответный.

И надо всем мне в мире дорогим
Он холодно скользит к границе мира,
Чтобы скреститься там с лучом другим,
Как золотая тонкая рапира.
Эта небольшая книга состоит из маленьких рассказов, зарисовок, а местами словно бы небылиц про то время когда назревала первая мировая война, или когда она уже во всю шла… о серебряном веке русской поэзии. Каждая глава это как ступень во внутрь огромного зала в котором находятся поэты. И вот ты уже разинув рот слушаешь эти байки. Театральный капустник? Репетиция перед чтениями? Заседание редакции? Да нет же! Это просто Георгий Иванов решил написать книгу и показать нам это время своими глазами.
И вот то, что это написано очевидцем с одной стороны очень круто, а с другой.. как бы так сказать поаккуратнее. У каждого человека есть свое понимание определенный вещей. Одну и ту же историю два человека с разными темпераментами или разным воспитанием, образованием расскажут совершенно по разному. Так вот и здесь. Безусловно я верю автору, но в аннотации сказано:

Воспоминания соседствуют с вымыслом, документальные факты со слухами и сплетнями, атмосфера блистательного города с апокалипсическими предчувствиями...
Почему я так к этому прицепилась? Да исключительно из-за Северянина. Не знаю чем он не угодил Иванову, а вот мне нравится лет с 14. От этого очень грустно было читать, что нет у него никакого таланта и не продержался он долго в «звездах». А кто продержался то? Вот например стихи Северянина я знаю и люблю, а стихи Иванова просто знаю, точнее я с ними знакома)) Это не говорит что Иванов плох, это всего лишь мое личное восприятие, точно такое же, как и у самого автора.
Ну, а если отойти от моих претензий и вернуться к книге, то она на самом деле интересная. Особенно меня потрясли рассказы-воспоминания о Мандельштаме. Этот автор как-то прошел мимо меня, но сейчас я на него посмотрела совсем другими глазами. Прекрасна (как и всегда) Ахматова. Очень ее уважали и любили и тогда, и сейчас. Хорошо описано восприятие ее стихов Гумилевым.
И я однозначно верю автору, что Кульбин умер от страха, что книжник действительно приходил к В., что Цыбульский играл всеслуховую музыку, а глухонемые ему подпевали. Верю, что богема собиралась в «Бродячей собаке», что Городецкий влюбился в Италию, что Садовский был слабый поэт, но зато не жалел чаевых, что Мандельштам был очень застенчивый и несколько неуклюжий, что Нарбут ходил бриться к самому дорогому парикмахеру. Про Блока, Гумилева, Ахматову, Сологуба лучше промолчу, слишком для меня большие величины!:) И не только верю автору, но и представляю все это в красках, сероватых таких.. иногда вдруг загорающихся ярким белоснежным светом холодной искрящейся снежинки из Петербурга.

Есть воспоминания, как сны. Есть сны – как воспоминания.
Вот в таком сне воспоминаний Иванова я побывала.
Читать далее
123 понравилось
3
1,4K
Roni
21 февраля 2015
Рассыпанные колоды карт. Вперемешку - и игральные, которыми судьба скоро сыграет в дурака, и потёртые пасьянсные, и загадочные Таро.
Дама пик - кто, кроме Ахматовой? Ахматовой - величавой царицы в ложноклассической шали, навеки коронованной ледяным одиночеством.
Король пик - конечно же, Гумилёв. Боязливый человек, поборовший себя, король, охотящийся на львов, король на войне, король в литературном салоне, жаждущий славы и её получивший.
Моя жена ещё прекрасно вышивает по канве, - Гумилёв, после прочитанного Ахматовой "... я на правую руку надела перчатку с левой руки". Если это и неправда, клянусь! - это стоило бы придумать.

Король червей - печальный, загадочный Блок. Я, знавшая Блока плохо и слабо, была потрясена его педантичностью - средством от хаоса. Но хаос, так долго сдерживаемый, ворвался и убил Блока. Георгий Иванов винит во всём "Двенадцать" - снежный вихрь революции.
Король бубен - Осип Мандельштам. Нелепый, обидчивый, смешливый, дух поэзии в клетчатом костюме.
А вот валет пик - Сологуб, "кирпич в сюртуке". Прочитав про его жену, которая утопилась в Неве, я стала лучше понимать его.
И - сонмы и сонмы карт: Вечеслав Иванов, пестующий таланты, Кузьмин, талант растратиший, демоническая баба - жена хозяина "Приюта комедиантов", вон там - Повешанный из Таро - поэт, с усмешкой рассуждающий о лучшем способе самоубийства, а вот и сумасшедший на скамейке Анненского, вот - Цымбальский, гениальный импровизатор, и Городецкий вместе со своими валетами - Есениным и Клюевым. О - каждом два слова, страничка, штришок, но как чётко, выпукло, как твёрдо отложилось в памяти.
И - джокер - сам Георгий. Что можно понять из "Петербурских зим" об авторе? Очень мало - и всё. Вот он - стесняющийся кадет, а вот уже друг Гумиёва и Блока. Вот он - источает сарказм такой глубины, что я аж икаю, а вот он жалеет мерзкого человека и жалость его такой силы, что мне тоже его жалко, этого недоумка. Блестящий ум и душа - это много или мало? Но это - видать, чёужтам.
И город, с его "Бродячей собакой" и "Приютом комедиантов", с его трактирами ямщиков и квартирами, где собираются поэты, туманный зимний Питер, Петербург, любовь моя! Корабль, идущий ко дну. И - пляска смерти на краю обрыва. Макабр, ешкин кот.

Который уж - ну который - март?!
Разбили нас - как колоду карт.
Читать далее
85 понравилось
3
879