Рецензия на книгу

• 

  Roni21 февраля 2015 г.

  Рассыпанные колоды карт. Вперемешку - и игральные, которыми судьба скоро сыграет в дурака, и потёртые пасьянсные, и загадочные Таро.
  Дама пик - кто, кроме Ахматовой? Ахматовой - величавой царицы в ложноклассической шали, навеки коронованной ледяным одиночеством.
  Король пик - конечно же, Гумилёв. Боязливый человек, поборовший себя, король, охотящийся на львов, король на войне, король в литературном салоне, жаждущий славы и её получивший.
  

  • Моя жена ещё прекрасно вышивает по канве, - Гумилёв, после прочитанного Ахматовой "... я на правую руку надела перчатку с левой руки". Если это и неправда, клянусь! - это стоило бы придумать.

  
  Король червей - печальный, загадочный Блок. Я, знавшая Блока плохо и слабо, была потрясена его педантичностью - средством от хаоса. Но хаос, так долго сдерживаемый, ворвался и убил Блока. Георгий Иванов винит во всём "Двенадцать" - снежный вихрь революции.
  Король бубен - Осип Мандельштам. Нелепый, обидчивый, смешливый, дух поэзии в клетчатом костюме.
  А вот валет пик - Сологуб, "кирпич в сюртуке". Прочитав про его жену, которая утопилась в Неве, я стала лучше понимать его.

  И - сонмы и сонмы карт: Вечеслав Иванов, пестующий таланты, Кузьмин, талант растратиший, демоническая баба - жена хозяина "Приюта комедиантов", вон там - Повешанный из Таро - поэт, с усмешкой рассуждающий о лучшем способе самоубийства, а вот и сумасшедший на скамейке Анненского, вот - Цымбальский, гениальный импровизатор, и Городецкий вместе со своими валетами - Есениным и Клюевым. О - каждом два слова, страничка, штришок, но как чётко, выпукло, как твёрдо отложилось в памяти.

  И - джокер - сам Георгий. Что можно понять из "Петербурских зим" об авторе? Очень мало - и всё. Вот он - стесняющийся кадет, а вот уже друг Гумиёва и Блока. Вот он - источает сарказм такой глубины, что я аж икаю, а вот он жалеет мерзкого человека и жалость его такой силы, что мне тоже его жалко, этого недоумка. Блестящий ум и душа - это много или мало? Но это - видать, чёужтам.

  И город, с его "Бродячей собакой" и "Приютом комедиантов", с его трактирами ямщиков и квартирами, где собираются поэты, туманный зимний Питер, Петербург, любовь моя! Корабль, идущий ко дну. И - пляска смерти на краю обрыва. Макабр, ешкин кот.
  

  
  Который уж - ну который - март?!
  Разбили нас - как колоду карт.

  85

  861