Мертвые остаются молодыми

Donaukinder *

Разрешите налить вам еще стаканчик, милый майор, вы знаете, мой муж не позволяет стирать пыль с бутылки. Он называет это ароматом времени, а я – просто грязью.

* «Дети Дуная» - в тему, в настроение!.. И не без матерей, пара которых, замечательных (Мария, Элизабет), есть и в романе.

Интересный роман, хотя скорее познавательный, чем увлекательный. Анна Зегерс представила читателю целую панораму героев, этакий социальный срез общества Германии периода с конца первой до конца второй мировой войны. Рабочие, крестьяне, промышленники, аристократы... В центре внимания автора скорее история страны, жизнь людей в целом в этот период, а не судьбы отдельных героев как таковые: несмотря на то, что каждый, герой, несомненно, обладал какими-то определенными чертами характера, присущими именно ему, на мой взгляд, герои, созданные Анной Зегерс - скорее типажи, некие усредненные, собирательные образы представителей той или иной социальной группы. Вообще, для понимания того, о чем идет речь в романе, неплохо бы знать "матчасть" на уровне хотя бы школьной программы, поскольку о самих событиях автор не рассказывает, лишь об участии в них героев, и иногда приходится напрягать память и вспоминать, что же там такое происходило. И, поскольку автор была коммунисткой, акценты в романе расставлены совершенно четко в соответствии с ее взглядами: "хорошие" - это коммунисты, "красные", все их противники, естественно, - "плохие", герои в разной степени отрицательные. Но это касается скорее героев-мужчин. В романе Анны Зегерс представлены несколько женских образов, и к ним автор более снисходительна, тут наоборот, я не нашла ни одной совсем уж отрицательной героини, во всех есть что-то, что вызывает если не симпатию и сочувствие, то хотя бы уважение и почтение (тетя Амалия).

Действие романа начинается с убийства группой "белых" офицеров молодого революционера Эрвина. Именно он является связующим звеном между всеми остальными героями, жизненные пути которых в дальнейшем будут все больше расходиться. Далее речь пойдет уже о них.

Капитан Клемм, отдавший приказ прикончить пленного на месте, - сын промышленника, рано примкнет к нацистскому движению, но до торжества своего "фюрера" не доживет, станет жертвой мести своего бывшего фронтового денщика, а ныне шофера Бекера. Бекер, по-собачьи преданный своему хозяину, отомстит ему за то, что Клемм, в угоду своей невесте, решит его, Бекера, уволить и отправить на работу к будущему тестю.

Эрнст Ливен, прибалтийский юнкер, авантюрист, лишившийся дома еще в результате русской революции, тоже примкнет к нацистам еще до их прихода к власти. Его мотивом станет то, что с ними, во-первых, не скучно, а скука - это всё, что не война или еще какая заварушка, а во-вторых, кажется, при них и правда есть шанс вернуть себе родовое имение. Будучи к концу войны высокопоставленным эсэсовцем, станет жертвой партизан, устроивших налет на его имение.

Вильгельм Надлер, конвоир Эрвина, крестьянин-бедняк, недалекий, грубый, властолюбивый. Ему больше нравилось быть солдатом, чем крестьянином, завидовал своему соседу, помещику-барону, мечтал также как он, не вкалывать самому на земле, а только ходить, надзирать за батраками и считать доход. Совершено естественно, что именно в нацизме он увидел шанс на осуществление всех своих заветных желаний. В начале второй мировой добился призыва. хотя по возрасту (пока) не подлежал, был убит во Франции каким-то отчаявшимся пареньком-французом. Как мне было жалко, что именно этот представитель "расы господ" так рано покинул этот грешный мир, когда он был так счастлив тем, что его самые заветные желания практически осуществились. Не хватало только батраков. А так хотелось, чтобы он получил еще и их, ну а потом сгинул где-нибудь под Москвой, а еще лучше, в голодном и холодном Сталинграде, получив шанс увидеть и почувствовать, куда приводят мечты. Хотя такому шоковая терапия вряд ли помогла бы, уж раз не помогла она Венцлову, представителю прусской военной аристократии, потомственному офицеру. Именно ему выпала сомнительная честь прикончить молодого революционера Эрвина. Из всей компании Венцлов кажется наиболее человечным что ли. Да, он ненавидит "красных" почти иррациональной ненавистью, он убивает их недрогнувшей рукой, но тем не менее, у этого, тогда еще молодого, человека, есть свои принципы, за которые он готов сражаться, в отличие от того же Ливена, он скорее идеалист, ливеновского цинизма я в нем вообще не увидела, нацизм как таковой ему был в общем-то не особо близок, но в самом Гитлере он, как и очень многие его коллеги-офицеры, увидел именно того человека, который смог вернуть престиж стране и армии. И потому он считал, наверное, своим долгом в благодарность за это быть ему верным, даже в мыслях не допуская сомнения или критики его действий, пусть даже в глубине души что-то не отвечало его нравственным и прочим представлениям о том, что хорошо, а что нет. Довольно сомнительное представление о чести, на мой взгляд, хотя в принципе можно понять и даже в определенной степени принять. Другое представление о долге и чести, присущее Венцлову, послужило причиной его довольно бесславной гибели. В конце войны, уже понимая, к чему все идет и кто в этом виноват, он, в отличие, например, от своего друга Штахвица, так и не примкнул к заговорщикам, совершившим покушение на Гитлера, исходил теперь уже из того, что после всего, что они натворили, какие жертвы принесли, уже просто нет иного выхода, кроме как сражаться до последнего. Однако же и "до последнего" он сражаться не стал. Мог бы принять последний бой, оставив последний патрон для себя, уж коли плен для него вообще был не вариант. Вот это была бы доблестная смерть. А просто пустить себе пулю в лоб много ума не надо, только отчаянная решимость, признание своего бессилия. Что меня удивило в образе Венцлова, так это его звание. По какой причине почти пятидесятилетний герой, кадровый военный, бывший офицером со времен еще первой мировой, не уходивший в запас, к 1945 году не генерал-майор, хотя бы, а просто майор? Он подчеркнуто лоялен власти, у него нет родных-знакомых, порочащих его репутацию благонадежного офицера, его карьера не прерывалась в связи с сокращением рейхсвера, почему за четверть века военной службы он не стал хотя бы полковником, как основная масса его сверстников с похожей биографией? Вопрос без ответа, видно, в чем-то автор не совсем в теме была.

Есть еще ряд второстепенных персонажей, сын Клемма Хельмут, молодой нацист, убежденнейший, выпускник элитной школы СС, знакомые и компаньоны Клемма-старшего, чьих имен я уже даже и не запомнила, не буду на них останавливаться.

На другой стороне герои положительные. Конечно же, коммунисты и им сочувствующие, младший брат Вильгельма Надлера Кристиан, простой деревенский сапожник, не "красный", но весьма к ним благосклонный, социал-демократ Гешке, приемный отец сына Эрвина Ганса, разочарованный в своей партии и в конце войны примкнувший к коммунистам, Мартин, подпольщик, друг Эрвина, многочисленные рабочие-коммунисты, ну и, наконец, сам Ганс, естественно, под влиянием Мартина, ставший убежденным коммунистом. В принципе, какой-то явной агитации в книге Зегерс нет, за что ей, конечно, плюс, но в рассказе об этих героях повсеместно начинает проскальзывать революционная патетика, не слишком, но тем не менее. И вот из-за этого явного восхваления автором именно этой группы героев мне не особо интересно было о них читать. Разве что о "сочувствующих", Кристиане Надлере и Гешке.

И немного об основных женских фигурах романа. Главная любимица автора - Мария, мать Ганса, светлый во всех отношениях человек, вырастившая не только своего сына, который, конечно же, для нее как свет в окошке был, но и детей Гешке от первого брака. Простая деревенская девушка, ловкая, хозяйственная, отзывчивая и работящая, просто ангел. Но лично мне ближе была Ленора Клемм, в девичестве Венцлов, родная сестра Венцлова, жена Клемма. Сестра милосердия на первой мировой, замкнутая, мечтательная. Влюбилась в раненого Клемма, вышла за него замуж, родила сына. В один прекрасный момент Клемм решил, что ему больше подошла бы другая жена, дочь его компаньона, веселая и живая, в отличие от его скучной чопорной жены Леноры. И Ленору он просто бросил. весьма некрасиво развелся с ней, отняв у нее сына. Несчастная, раздавленная Ленора вернулась в дом к тетке, постепенно найдя утешение в книгах.

Тетка, Амалия Венцлов, типичная такая пруссачка, сухая, чопорная, строгая, если не сказать суровая. Некрасивая старая дева, абсолютно лишенная женственности как внешне, так и по характеру, всю молодость посвятившая воспитанию племянников. Всю свою затаенную нежность отдавала сначала племяннику, потом его сыну, с которым, правда, виделась не так часто, как ей, наверное, хотелось бы. Другие бабушка с дедушкой, родители матери мальчика, жили по соседству и дочь явно предпочитала их категоричной неласковой Амалии. Поначалу я даже каким-то сочувствием и почтением к этой даме прониклась, но после ее резкой отповеди дочери Венцлова Аннелизе, когда девочка поделилась с ней сомнениями в том, всегда ли отец бывает прав, тетка Амалия стала неизбежно падать в моих глазах, так что смерть старой карги в конце книги никакого сожаления у меня не вызвала. Было только жаль, как в случае с Надлером-старшим, что она не стала свидетелем окончательного краха гитлеровского рейха.

Кузина и позднее жена Ливена Элизабет в принципе тоже имела все шансы стать той героиней, которая мне наиболее симпатична была. Ироничная, порывистая, здравомыслящая, к тому же еще и красавица. К нацистам она относилась скорее с присущей ее натуре иронией, за кузена Ливена вышла замуж, поскольку заветной мечтой ее жизни было вернуться в родные места, откуда они бежали от "красных" во время русской революции. Эта мечта какой-то истерический надрыв придавала всему ее характеру. И именно это помешало мне в полной мере с теплотой отнестись к Элизабет Ливен. Мечта ее пусть не надолго, но исполнилось, однако это не принесло ей ожидаемого покоя. Вынужденная спасаться с маленьким ребенком от напавших на имение партизан, Элизабет погибла по дороге.

Вот такое эпическое полотно развернула перед читателем Анна Зегерс. Хорошая книга, дающая достаточно полное представление о том, как и чем жило общество Германии первой половины 20 века. Наверное, вообще не стоит ждать от авторов того времени, тем более придерживавшихся левых взглядов, особого психологизма, но тем не менее именно его мне и не хватило в этом романе. Герои Зегерс такие-то и такие-то, а почему они именно такие, догадайтесь сами.