Цитаты из книги The Evil Seed

Иногда я не различаю, где жизнь, а где сон или сон во сне.

Он не любил ярмарки. В них есть что-то зловещее: люди бродят под выцветшими тентами и пытаются ускакать обратно в детство на карусельных лошадках.

Стоит принять иррациональное, как все становится возможным. Даже в Зазеркалье есть законы, если знать, куда смотреть.

Что такое воспоминание, если не призыв к жизни?

Порой случай приводит людей прямо туда, где им нужно быть. В другое время события переплетаются, словно нити в полотне, накладываются друг на друга, и общий план искажается; так на изнанке гобелена ровные линии рисунка стягиваются и превращаются в изломанные странные границы, соединяющие героя и злодея, сливающие воедино небо и море.

Что такое воспоминания, если не призыв к жизни ?

Я молюсь о спасении, но слышу лишь завывание бездны, ожидающей меня. Слова стынут мертвой латынью на моем пересохшем языке, крест окрашивается кровью с моих губ.

Я счёл себя больным и обратился к врачу. Доктор сказал, что чрезмерная работа и излишние тревоги доводят до анемии, рекомендовал усиленное питание и вино, а также отдохнуть неделю - другую. Я втайне поставил себе другой диагноз, воспринял совет насчёт вина слишком буквально.

От здравого смысла не было никакого прока - значит, нужно безумие.

А потом она превратилась в разочарованную толстуху, огрубевшую и увядшую не от горя, а от безрадостной жизни. Больше всего Элис боялась увидеть однажды в зеркале материнское лицо.

Каждая комната швыряла мне в лицо гулкое эхо её отсутствия, каждый вдох опустошал меня.

То, что внутри меня, помнит ...

Нужен лишь один человек, единственная душа, чтобы призвать ночную тварь, и она вернется, волей или неволей. Единственная душа — вот все, что нужно.

Копаться в прошлом опасно.

Поклонники - это те, кто кидает в тебя полные банки, а не пустые.

Дерево смерти росло рядом с деревом жизни, их яркие ягоды смеялись над людской скорбью, словно деревья заключили союз с ясностью дня и в честь похорон оделись в самые радостные цвета.

Розмари — не фантазия. Она не вампир и не оборотень, а подлинная личность. Фрагменты этой личности встречаются на страницах книг, но ее существование реально, как наша жизнь. Она — губительная болезнь души, не человеческое существо, но нечто более древнее, чем самые известные архетипы Юнга. Я назвал ее небесной подругой.

Он был практичным человеком, а практичные люди сильнее страдают от любви.