За гранью дозволенного

- Человеческие существа - это пехотинцы, - продолжал Тобиас. Мужчины и женщины всегда - одноразового пользования, - объяснял он. - Божья армия не имеет ограничений, так что не имеет значения, кто приходит и кто уходит, верно? Не имеет значения, один или другой - в особенности мы, мужчины, - мы приходим и уходим самым лёгким и простым образом - учитывая, что мы рождаемся солдатами. Именно поэтому мы иногда теряем путь в этом мире - когда нет битвы или мы ведём войну, которая нас не касается, понимаешь? Общество комфорта поедает нас, делает сумасшедшими - не считая того, что мы не можем породить детей, не считая того, что мы были созданы, чтобы служить и бороться с вещами, - вот каким образом мы попадаем к Богу, служа и сражаясь, - а без этого мы словно раковины, разве это не так? Как бы ты ни поступил, мы обречены.

После этого мужчина снова удалился в гараж:, чувствуя себя полностью истощённым и вялым - как зебра, которую видел на канале «Дискавери», бедняжка, завязнувшая в грязи.

Его ум перебирал возможности на поразительной скорости; обида сменялась самоосуждением, самоосуждение снова превращалось в обиду, как маленький Дэвид делился своими игрушками с Моникой несколько лет назад: парнишка пытался изо всех сил быть щедрым, широко улыбался, предлагая своей маленькой сестричке игрушку - бронтозавра. Когда Моника дотягивалась до неё, Дэвид приходил в ярость и бил её куклой по подбородку. Джон также испытывал противоречивые чувства; он понимал, почему Джулия захотела оставить его, но возмущался этим её решением.

Ему некуда было ехать, он был измучен свыше всякой меры. Как обычно, собирался ждать, становясь всё более привычным к последовательным оборотам часов, словно к повторяющемуся рисунку на обоях - рисунок бесплодной, повторяющейся печали. Вскоре свыкнется с затянувшейся праздностью. Станет бороться с сомнениями, будет надеяться на подтверждение, отрицать отрицаемое, окажется мастером бесконечного ожидания.