Семья и как в ней уцелеть

упрятывание «кусочка» личности приводит позже к проблеме с выражением иных эмоций, которые тоже поочередно «прячутся». Возьмите человека, под родительским кровом научившегося прятать гнев, чтобы не огорчать близких, и одновременно утратившего умение защищаться. Постепенно он потеряет уверенность в себе и обзаведется страхом любого противоборства, а в результате в собственной семье заработает нелестную характеристику: слюнтяй. Дальше он, вероятнее всего, спрячет естественное чувство страха и потребность в поддержке; сначала спрячет от других, потом — от самого себя. Теперь эти эмоции тоже перекочевали за «ширму»… Психотерапевт иногда помогает пациенту убрать целый склад «ширм» — одну за другой — чтобы добраться до главного семейного табу.

Джон. А если родители плохо взаимодействуют?
Робин. Тогда вариантов несколько. В семье «аутсайдеров» борьба за власть может стать изощреннее, когда дети подрастут,─ вырастет число возможных «военных» союзов. В семье, «повязанной» депрессией, мать объединяется с одним ребенком, отец ─ с другим, но это не здоровое распределение ролей, а разрушение супружеской связи. Вместо супруже-ской пары образуются две парочки: в одной ребенок при мамочке, в другой ─ при папочке. В семье с неустоявшимися «границами», где без проекции и шагу не ступят, есть «хороший» ребенок, идеализированный, и «плохой», козел отпущения. Дети будут вести себя соответствующим образом ─ как «предписано».

И я понял, что все присутствующие здесь ─ моя семья, мы все время здесь наблюдали одну семью.
Всякий раз видели неуверенную мать, которая с трудом удерживает свои позиции и боится «высунуться». Она по-прежнему испытывает привязанность к своей матери и жаждет заботы мужа, детей, но, защищаясь от осознания «нужды», сама дает без меры, сама заботится обо всех подряд, не замечая чьей-то «нужды» в самостоятельности. И она в депрессии, конечно же, ведь она сама... «не взяла» этот рубеж самостоятельности.
Каждый раз перед нами отец, не ладивший со своим отцом, не сумевший вырваться из «нужды» в своей матери, он раздражен, он безволен, выбирает и... остается обойденным.
Супруги не лучшим образом удовлетворяют свои сексуальные потребности, ведь они «не доросли» до этой ступени развития, они все еще цепляются за родителей, жаждут родительской любви-опеки. А без этой опеки, которую они, конечно же, не могут проявить друг к другу в достаточной мере, они не могут порадовать друг друга в постели. Дети в семье на-следуют ту же модель. В результате родители чувствуют себя до крайности бессильными, но как раз поэтому пытаются предстать всесильными и чересчур усердствуют, воспитывая детей правильно.

- Все зависит от того, способен или не способен мужчина допустить, что иногда хочет, чтобы его поддержали, даже понянчились с ним. Если способен, он будет знать меру: он уступит желанию, чтобы взять его под контроль, и тогда оно, появляясь, уже не тревожит. Он также узнает, что когда потребность удовлетворена, «аппетит» пропадает, и он может спокойно вернуться «в мужчины». Поэтому он не боится своей нужды в женской заботе, нуждаясь, не опасается за свою мужскую «устойчивость».

• Признавая нужду, крепче стоит «на своем» как мужчина?
• И сохраняя крепость, всегда признает нужду.
• Но если не способен допустить нужду, если отрицает ее…
• Он прячет свое желание, а значит, утратит связь сам с собой. Он никогда не переживет желаемого, однако он во власти желания, которое тем больше, чем меньше утолено. И он охвачен ужасом, ведь если оно одолеет, если он поддастся… конец зрелому человеку!
• Опять «Уловка-22». Он не признает нужду от страха, что не сможет подчинить ее себе, но ему не обрести уверенности, что подчинит, пока он ее не признает. Значит, его мужское «я» неустойчиво?
• Даже если он не из «настоящих мужчин», он будет держаться от женщин на расстоянии. Женщины представляют угрозу — могут разглядеть его скрытую нужду.

Возьмем ситуацию, когда родители постоянно ссорятся и каждый пытается перетянуть ребенка на свою сторону. Вот вам несколько схем. Сначала мать и ребенок заодно — отец лишний. Час-два спустя уже отец и ребенок вместе «играют» — мать «не принимают».
Если ребенок попробует исправить ситуацию, отвлечь родителей от конфликта, объединить их, он может сделать это одним из двух способов. Во-первых, у него есть ход «ходунком» — он идет в «разбойники». Становится таким непослушным, несносным, так злит родителей — они забывают, что злы друг на друга!
Во-вторых, он может «сделаться» нервным, больным, и родители забудут про распри в тревоге за ребенка, объединятся, чтобы ухаживать за ним, чтобы вылечить. Или ребенок использует — в тех же целях — свою хроническую болезнь, астму, например.

Значит, эта самая «необучаемость» — способ нащупать «границы»? И если учителя твердо укажут «границы», потребуют взяться за ум… тогда, как знаю по опыту, от «необучаемости» и следа не останется. Как только учителя поймут, чего ребенок в действительности добивается, и отчитают, по-настоящему рассердившись, то есть отнесутся к нему как к явному бунтовщику, бунт обернется обыкновенным озорством, которое учителя прекрасно распознают и пресекают, а потом, со временем, ребенок, как и «ходунок» в хороших руках, исправляется.

Робин. Да. Вспомните Конрада Лоренца и его гусей. Он обнаружил, что гуси вследствие импринтинга привязываются к первому предмету, который видят.
Джон. Помню. Один выводок — только из скорлупок — увидел первым Лоренца. Гусята взяли себе Лоренца мамой.

Робин. А помните, другому выводку на глаза первым попался большой желтый шар? «Реакция следования» вела гусят за ним, пока шар не лопнул, кажется.

Джон. Наверное, жуткое зрелище, когда ваша мать взрывается. Где-то в Германии должен обитать крайне отчужденный гусь...

Джон. Вы хотите сказать, что опасение вызывает такая близость, когда потом уже не отделиться?
Робин. Да. Это случается, если люди не преодолели полностью ступеней роста в семье ─ семья им не помогла ─ и они отстали: не способны на самом деле покинуть своих отцов и матерей. Они либо по-прежнему привязаны к ним, а не к партнеру в браке, либо ─ пускай их с родителями и разделяет физическое расстояние ─ прикипели к ним чувствами, не изжили «зависимых» чувств и направляют эти чувства на партнера в браке, на детей... будто те им родители.
Джон. Вот мы и завершили полный оборот, стоим у исходной Вашей мысли: причина, объединяющая людей в пару,─ это... «неснятый вопрос».
Робин. Да, здесь ключ. Но мы должны «снять» вопрос, чтобы повзрослеть и сделаться самостоятельными людьми, то есть должны отойти от родителей и не ждать, что они дадут нам еще что-то. Нет, не надо отказываться от них, терять с ними дружбу. И не возбраняется ─ хотя фактический инцест под запретом ─ не возбраняется выбирать в партнеры того, у кого привлекательности, доброты, чувственности и любви не меньше, чем у вашей мамы, у вашего папы, у вашего брата, сестры, бабушки, дедушки или у всех у них вместе.
Джон. Истинной свободой повеяло...
Робин. На том стоим. Ведь вы даже и не вникнете, насколько ваш выбор партнера определен вашими ранними привязанностями к членам семьи, пока не будете знать, что с таким выбором все в порядке, никаких правил вы не нарушили.