Не знаю, можно ли называть серию из тринадцати книг вышедших в течение семи лет, получившую адаптацию в виде кинофильма, сериала и видеоигры, недооценённой и незамеченной. Скорее всего, такое утверждение покажется абсурдистским и несправедливым. Но всё-таки, я, пожалуй, скажу: «Тридцать три несчастья» Лемони Сникета – недооценённая и не получающая достаточно внимания серия. И вот почему. Мой дочке одиннадцать лет, этой осенью она поменяла школу. Никто из тридцати одноклассников в прошлой школе и тридцати в нынешней не читал этих книг. И очень немногие слышали об этой серии хоть что-то конкретное. А это – целевая аудитория. И это до абсурдного несправедливо.
There are many, many types of books in the world, which makes good sense, because there are many, many types of people, and everybody wants to read something different
Нашим родителям было легче. Мы в детстве читали те же книги, что в детстве читали они –понимали их, и могли симпатизировать их персонажам. С нами было легко. Нам было интересно. Попробуйте дать современному ребёнку . «Приключения Тома Сойера» Или книги Жюля Верна. Посмотрите, с какой болью он будет продираться через страницы и подумайте: могут ли эти чудесные вне всяких сомнений книги привить вашему чаду любовь к чтению. И помогает ли такое чтение ему развивать хоть что-то, кроме силы воли и ненависти к родителям. Это, в целом, полезные качества, но не за ними книжки читают...
А хочется, чтобы читали. И чтобы любили читать. Вот и приходиться погружаться вместе с ребёнком в пучину современной детской и подростковой литературы и надеяться, что вынырнете вы с чем-то, что поможет ребёнку строить и понимать сложносочиненные предложения, а не просто наполнит его словарь синонимами к слову «какашка». И да, хороших книг, безусловно, хватает; я не говорю, что вся современная детская литература – зло. Она не зло, она жертва эпохи потребления и переизбытка информации. Те книги, которые должны быть интересны детям около десяти лет, дети этого возраста читать не будут, потому что то, как они написаны, для этих детей слишком сложно. А те книги, которые дети могут и поэтому согласны читать – по-прежнему написаны в духе самых первых двухстраничных книжек, только теперь страниц там целых восемь и рассказывают они не о зайчике, а о мальчике. И прочитав даже десяток таких книжек, к более сложным ребёнок переходить не захочет, скорее просто убедиться, что чтение — это скучно и лучше смотреть тик-токи. Естественно, это не касается всех детей. Безусловно ваши дети не такие. И тем более не такая – моя. И всё-таки...
Books about law are notorious to be very long, very dull, and very difficult to read. This is one reason many lawyers make heap of money. The money is an incentive - the word "incentive" here means "the offered reward to persuade you to do something you don't want to do" - to read long, dull and difficult books.
Безумно не хватает детских книг совершенно нового типа. Книг, не с помощью которых взрослые прививают детям любовь к чтению, а которые сами прививают её. Книг, которые учат детей не просто понимать буквы и отдельные короткие предложения, а, собственно, читать. По-настоящему. И лично я знаю только две серии, занимающие этим. Характерно, что обе написаны американскими коммерческими авторами, пусть и совершенно разной направленности. Сохранение популяции людей заинтересованных в чтении книг для них не теоретическая проблема, а самый настоящий насущный вопрос выживания. Вопрос сохранения рынка. Поэтому пока родители тонут в бездне наименований, а школы ставят не всегда оправданные плотины, ограничивая читательскую любознательность учеников, они, как опытные заправские рыбаки, занимаются прикормкой мальков. И хорошо, что занимаются.
Я бы сказал, что обе эти серии шикарно написаны и блестяще справляются со своими задачами, но полностью пока я читал только одну из них: Алькатрас против злых Библиотекарей Брендона Сандерсона. «Тридцать три несчастья», Тридцать три несчастья естественно, вторая серия – иначе оправдать существование этого, всё менее напоминающего рецензию, текста было бы совсем трудно. Я с огромным удовольствием посмотрел недавний сериал по циклу, так что более менее знаю сюжет и некоторые общие характеристики, но прочитал пока только «Скверные Начала». Впрочем, даже если судить только по первой – книги Лемони Сникета – а точнее Дэниэла Хэндлера – справляются с введением в литературу не хуже. Возможно, лучше.
In this book, not only is there no happy endings, there is no happy beginnings and very few happy things in the middle.
И сразу же Лемони Сникет знакомит молодого читателя с главной и основной функцией литературы – функцией, практически утраченной во времена, когда психику детей принято беречь и опекать сверх всякой меры. Литература – это не про «остаться наедине с собой», не про «посмеяться» и даже не про «поучаствовать в приключениях». Всё это – частности. Глобально же, литература – про встряску, эмоциональное потрясение. Главные герои книги – трое детей, старшей из которых четырнадцать – сталкиваются с самой, наверное, страшной катастрофой, с которой могут столкнуться дети. Не только потеря родителей – весь их мир оказался перечёркнутым. Дом сгорел, они попали в распоряжение совершенно посторонних людей, без единого поддерживающего их взрослого человека. И это действительно страшно. Страшно, с какой стремительностью и одновременно будничностью происходит превращение трёх благополучных беспечных детей в затравленных бесправных нелюбимых питомцев. Удивительно, что детская книга может иметь такой эффект. Здорово, что всё ещё есть детские книги, готовые видеть в детях – читателей, а не... А не питомцев.
For children who read so much, you two are remarkably unintelligent
Характерно, что после такого начала книга не облегчает участь читателя, не предлагает ему относится к книге, как к сказке и, соответственно, не воспринимать всё происходящее слишком серьёзно. Я не имею ничего против фантастического, но засилие фантастики и фэнтези в современной детской литературе кажется мне прискорбным, если не опасным. Мир «Тридцати трёх несчастий» анахроничен, утрирован и местами гротескен, но ни в коем случае не нереальный. Никакого волшебства, никакого избранничества – всё, что происходит с героями книги могло произойти с любым из читателей, все переживания детей Бодлеров совершенно обычны, хоть и чрезвычайно грустны, и если читатели не сталкивались ни с чем подобном в своей жизни – им, безусловно, повезло.
So unless you have been very, very lucky, you know that a good, long session of weeping can often make you feel better, even if your circumstances have not changed one bit.
«Тридцать три несчастья» относятся к своим читателям без тени снисходительности. Без скидок. Уже в «Скверном начале» есть по меньшей мере несколько по-настоящему шоковых моментов, поданных совершенно между делом, как будто в порядке вещей. Легко принять жестокость тролля, поджидающего малолетних волшебников в заброшенном школьном туалете. Это сказка. Принять жестокость эксцентричного князя Олафа или граничащий с равнодушием прагматизм мистера По – куда как труднее. Мир, где настоящее приключение – поездка в город за продуктами, пугает горазд сильнее, чем тот, где за драконами нужно отправляться за тридевять земель. Всё по-настоящему. Без дураков. Не нравится? Вас предупреждали, вы сделали свой выбор. Дальше слабо? А книга на любые претензии отвечает просто:
При этом книга не забывает о возрасте своих читателей. Она учит. Поддерживает. Направляет. Знаете, как в школе или на младших курсах университета любимыми преподавателями становятся те, кто обращается к студентам «на Вы» и предлагает посещать их лекции только тем, кому действительно интересно? Почему-то именно их предметы и оказываются интересными всем. «Скверные начала» – именно такой учитель. Книга следит за тем, чтобы читатель не чувствовал себя на школьной скамье, но при этом усваивал материал. Она не ведёт читателя за руку, но прогуливается с ним под ручку. А это, согласитесь, совсем другое.
The word "standoffish" is a wonderful one, but it does not describe count Olaf's behaviour toward the children. It means "reluctant to associate with others" and it might describe somebody who, during the party, would stand in the corner and not talk to anyone. It would not describe somebody, who provides one bed for three people to sleep, forces them to do horrible chores, and strikes them across the face. The are many words for people like that, but "standoffish" is not one of them.
И дело не только в развитии словаря, хотя забавные способы объяснить значение какого-то «трудного» слова находятся чуть ли не в каждой главе. Каламбуры, многозначность, игра слов, ирония и просто красота литературной речи – книга исподволь подводит читателя ко всему этому и заставляет – оставляет – любоваться. А если читатель не так юн или не по годам развит и ему этого мало – он может разбираться в аллюзиях и мистификациях, и наслаждаться не только литературой, но и литературной игрой. Не вдаваясь в подробности напомним, что фамилия главных героев – Бодлеры, а детей заботящегося об их наследстве банковского клерка мистера По зовут Эдгар и, нет, не угадали, Альберт.
Although he said he was the executor, Violet felt like Mr. Poe was the executioner. He had simply walked down the beach to them and changed their lives forever.
Литература прошла огромный путь от басен Эзопа и эпосов Гомера до пост-(а также постпост- и постпостпост-)-модернизма. Растеряла, как и положено при этом, все свои смыслы и значения и слишком многим теперь слишком легко убедить нас и наших детей в том, что читать – всего лишь развлечение, один из многих способов провести время. Это не так, тем более учитывая, что как развлечение литература слишком легко проигрывает роликам по распаковке коллекционных игрушек и видео с котиками. Возможно, для того чтобы познать настоящую силу и прелесть литературы новому читателю нужно знакомиться с ней в обратном порядке. Возможно, именно детская постмодернистская литература способна помочь убедить будущих читателей в том, во что свято верит Клаус Бодлер.
All his life, Klaus had believed that if you read enough books you can solve any problem
Я – за такую литературу.
21 понравилось
