Страна смеха

Общежитие школы-интерната – это третий или, может, четвертый круг ада.

Казалось, у дома раздвоение личности: на верхнем этаже стерильная пустота, на нижнем кавардак и безумие.

Каждый день — каждый, без изъяна, — наступал не просто так, а со смыслом, и смыслов этих я мог сходу насчитать не меньше двух десятков.

Иногда встречаешь какую-нибудь женщину и только соприкоснешься с ней руками, как мгновенно чувствуешь неприязнь, или наоборот. Она может быть просто шикарной, и красивой, и обольстительной, но тебе она не нравится, хоть тресни.

-что она сказала?
-что ты слишком тощий и тебе нужно давать «Милки-уэй»
-нужно.
-фигушки.

Он вышел к доске и произнес следующее (цитирую дословно):
— «Падение дома Ашеров», произведение Эдгара Аллана По, который был алкоголиком и женился на своей младшей двоюродной сестре...
(Это я сообщил им несколько дней назад в надежде разжечь любопытство. Продолжаю.)
— …женился на своей младшей двоюродной сестре. Этот дом, то есть рассказ, посвящен этому дому швейцаров…
— Которые падают? — подсказал я, рискуя выдать сюжет его одноклассникам, тоже не читавшим рассказа.
— Да, которые падают.

Иногда встречаешь какую-нибудь женщину, и только соприкоснешься с ней руками, как мгновенно чувствуешь неприязнь, или наоборот. Она может быть просто шикарной, и красивой, и обольстительной, но тебе она не нравится, хоть тресни.

“Страну ту освещали очи, что видят свет, незримый прочим”.

На мостовых чавкала слякоть, но на тротуаре снег оставался белым и хрустящим. Бесшумный противный ветер насквозь продувал темноту. Иногда он утихал, ожидая, когда ты, осмелев, высунешься из своей скорлупы, – и снова снова налетал со злорадным хихиканьем.

В феврале – месяце, когда самоубийство представляется мне наиболее заманчивым,– мы проходили Эдгара По, и это помогло мне решиться хотя бы попросить отпуск на следующую осень, пока с моими мозгами не стряслось чего-нибудь непоправимого.