– Прилетев сюда, они рисковали так же, как и я, когда принимал их. Жадеитовые Соколы – самые консервативные из клановцев. Особенно они боятся таких контактов, как этот. А главным образом боятся груза, который я отошлю обратно с этими субъектами. – Что же это за груз? – Голографические проекторы, – проговорил он, отворачиваясь от экрана. – Видеоигры. Пылесосы. Тостеры. Голофоны. Голофоновые ответчики. Всякая бытовая электроника. Игрушки. – Они боятся игрушек?! – спросила она изумленно. Кэсси уже начала подумывать о том, какого рода шуточки разыгрывает с ней хозяин ХТЭ. Не хотелось верить, что он так же безумен, как и его слова. – Да, боятся, причем очень сильно. И знаешь что? Они правы.

Его уважали за барсучью храбрость, которую он проявлял, будучи загнанным в угол, и за недюжинный опыт вождения робота. Ребби не поддавался на провокации. Сдержанность перед лицом явного вызова не входила в число добродетелей его народа. В отличие от многих евреев того времени, предки Бар-Кохбы не протестовали против мер, которыми пользовались военные режимы Израиля в двадцать первом веке. Они гордились репутацией страны как сильной военной державы, и поколения после Великого Примирения захватили эту гордость с собой, в бесконечные пределы новообразованной Новой Испании. Там они адаптировались в среде ковбойской этнической группы и стали называться «еврейскими ковбоями», разделив веселую пиратскую жизнь остальных «Кабальерос». Они тщательно воспитывали в детях традиционную свирепость, которая в ветхозаветные времена предписывала завоевателям основывать еврейские поселения вдоль границ, чтобы отпугивать захватчиков, словно изгороди, полные колючек. Гавилан склонил голову и прикусил язык.