Touching the void

"Снежинки прорезали у моего лица воздух; ветер дёргал меня за одежду. Ночь оставалась чёрной. Тёплые слёзы смешивались с холодным талым снегом на лице. Я хотел, чтобы это закончилось. Я чувствовал себя разбитым. Впервые за много дней я признал, что мои силы бесповоротно подошли к концу. Мне нужен был кто-то, ну, хоть кто-то. Эта чёрная ночная буря забирала меня, и у меня больше не было воли к сопротивлению. Я плакал по многим причинам, но, главным образом, из-за того, что не было никого, чтобы быть со мной в эту ужасающую ночь"

"Я отвернулся от обрыва и невидяще, свирепо посмотрел на пик прямо передо мной. Жестокость всего этого вызывала у меня тошноту. Ощущалось в этом что-то намеренное, что-то предопределённое скучающими и зловещими силами. Старания целого дня пропали впустую в хаосе ночной бури. Какими мы были дураками, чтобы думать, что мы достаточно умны, что у нас всё получится! Всё это время тратить столько сил для того только, чтобы обрезать верёвку. Я засмеялся. Короткий звук горечи громко раздался в тишине. Я считал: это было забавно. Разумеется, при болезненном мышлении, это было весело, но в дураках ведь остался я. Да и в каких!"

"Я почувствовал привычную разрядку напряжения. Что теперь? Это был порочный круг. Если вы осуществляете одну свою мечту, то возвращаетесь в самое начало. Ненадолго, пока не создадите в воображении новую, чуть более сложную, немного более честолюбивую – и слегка более опасную. Мне не нравится та мысль, которая может руководить мной. Словно каким-то странным образом сама природа игры контролировала меня, направляя к логическому, но пугающему выводу. Меня всегда выбивало из колеи: этот момент достижения вершины, эти внезапные спокойствие и тишина после грозы, что давали мне время задаться вопросом, а что я делаю, и почувствовать мелочную нерешительность, что, возможно, я неумолимо теряю контроль – я здесь исключительно ради удовольствия или из-за своего эгоизма? Действительно ли я хочу возвращаться снова и снова? Но такие моменты также являлись и приятным временем, и я знал, что мои чувства пройдут. Тогда я мог оправдать их: что это нездоровые пессимистичные страхи, которые не имеют под собой прочной основы"