Купол Св. Исаакия Далматского

«Купол св. Исаакия Далматского» (в аудио чтец Антон Будилов)

Впервые познакомился с редко у нас издаваемой повестью Куприна, которую он писал в 1920-е годы, будучи белым эмигрантом в Париже. Впервые опубликована частями в монархистской газете «Возрождение» с 6 по 26 февраля 1927 года.

«Эти русские разнесчастные обманутые Иваны — понимали ли они хоть слабо, во имя чего их гнали на бойню»

Куприн написал о себе, поэтому повесть носит документально-биографический характер. На дворе осень 1919 года в Гатчине. Рассказ о любимом саде и огороде, о сортах овощей, которые хозяин по осени получал и коими одаривал домочадцев, постепенно перетекает в описание умирающих от голода жителей Петербурга и окрестностей, о жизни при пришедших к власти большевиках, о тяготах быта и ужасах военного времени.

«Мой малый огородишко, мои яблони, мой крошечный благоуханный цветник, моя клубника "Виктория" и парниковые дыни-канталупы "Женни Линд" — вспоминаю о них, и в сердце у меня острая горечь»

Описано здесь наступление Северо-Западной белогвардейской армии, которой многие ждали, с риском для жизни храня бело-сине-красные флаги. Как на помощь европейских стран рассчитывали и военные, и мирные жители. Как оборванные и голодные красногвардейцы проходили через город. Как в Гатчину пришёл Талабский полк и расправился с оставшимися тут большевиками, но не допустил насилия над жителями города. Как канадские американцы помогли справиться с голодом.

Повесть наполнена дневниковыми записями о белых генералах и солдатах, как красные переходили на сторону белых, о преступном нарушении приказа генералом Ветренко, о приближении к Петербургу (засверкавший купол Исаакиевского собора, увиденный белыми, дал название повести), и, увы об отступлении армии Юденича из-за того, что обещанная помощь англичан так и не подоспела.

«Я только склоняю почтительно голову перед героями всех добровольческих армий и отрядов, полагавших бескорыстно и самоотверженно душу свою за други своя»

Замечательный пример искренней классической прозы. Сам Куприн участвовал в тех событиях, регистрировал пленных и добровольцев, участвовал в создании и издании фронтовой газеты «Приневский край». Пусть в тексте ощущается приверженность белому движению, автор отлично показывает трагедию разобщённости общества тех лет, как доносили друг на друга, как боялись проронить слово. Тронула трагичная история про юношу-поэта Яшу Файнштейна, который ратовал за красных, вспоминая еврейские погромы царских времён. Жаль, что мальчик, мечтающий о всеобщем братстве народов, оказался психически больным...

Автор - известная личность. Боготворил Бунина. Писал в его стиле. Бунину это нравилось и он пригласил его погостить к себе в Грасс. Зуров, что называется, загостился. Так и жили там: Бунин, Зуров, жена Бунина Вера Николаевна, Марго Степун и Галина Кузнецова. Причём с Галиной у Бунина прежде был роман, а приехавшая Марго была лесби-актив. Отбила Галину у Бунина. Дамы уединялись на втором этаже, Бунин сокрушался: "Она изменила мне с бабой!".

На это всё смотрела Вера Николаевна. Ну и Зуров, как личный секретарь. После смерти Бунина он станет наследником его архива. Закончит дни в психиатрической лечебнице. Проза Зурова, конечно, в стиле Бунина. Но Бунин-то - гений. А тут - как разбавленное вино.

Зуров не виноват абсолютно. Вровень с Буниным не напишешь.

«Купол св. Исаакия Далматского» Куприна – не слишком богатая художественно, но психологически очень точная и правдивая дневниковая повесть о коротком пребывании белогвардейцев в Гатчине в ходе наступления Северо-Западной армии на Петроград. Этот небольшой цикл взаимосвязанных и хронологически последовательных очерков, слишком комплиментарный по отношению к белым (хотя в нем бытовухи куда больше, чем политики) и потому не публиковавшийся в советское время, был написан в 20-е годы в Париже. Он характеризует последние месяцы писателя в России перед эмиграцией, включая работу в армейской газете, и контурно обрисовывает некоторые важные причины, по которым у Белой армии не получилось взять столицу. Хотя они уже выходили на рубежи, с которых был виден купол Исаакиевского собора.

Заканчивается произведение фразой-посвящением, которая и характеризует идеологическую позицию Куприна, перед смертью все-таки вернувшегося в СССР: «Я только склоняю почтительно голову перед героями всех добровольческих армий и отрядов, полагавших бескорыстно и самоотверженно душу свою за други своя».