White Cat

Когда обманываешь, на кону должно быть что-то очень важное, из-за чего простачок останется в игре, даже если чувствует подвох. Он должен все поставить на карту, и тогда ты победил.

Вы молодежь всегда так: считаете себя бессмертными и всемогущими.

Дурить людям голову при каждом удобном случает, конечно же, плохо. Увы, я не всегда могу сдержаться. Зато в отличие от мамочки хотя бы самому себе голову не дурю.

Мы все отражаемся в зеркале, которое висит в прихожей, настоящая пародия на благополучное семейство: проворачиваем темные делишки, радостно врем друг другу.

Если все слишком хорошо, чтобы быть правдой, значит, тебя надули

— С этого, думаю, и следует начать. Должен быть мотив. Если не узнаешь, зачем сделал, наверняка сделаешь снова.

Никаких криков о помощи. Нельзя никого звать, иначе грош цена всем моим попыткам казаться нормальным, а я так тщательно над этим работал. Только дети ходят во все, не нормальные люди, нет, — слишком уж нелепо, слишком странно.

Кто мы такие, в основном определяет память, именно поэтому так тяжело бороться с привычками.

Память — ненадежная штука. Ее искажают наши представления о мире, предрассудки.

— Хочу с тобой посоветоваться. Видел странный сон.
— Атаковали девицы-ниндзя? Грудастые такие?
— Да нет.
— Слава богу. Я уж волноваться начал, что нам приснилось одно и то же.

Когда мошенничаешь, самое сложное — бездействовать и выжидать. Тут-то нервы и сдают.

Папа учил меня, как правильно и быстро успокоиться. Например, когда заходишь в дом и собираешься что-нибудь украсть или отвечаешь на вопросы полиции. Сказал, надо представить себя на пляже, прислушаться к шуму голубых, прозрачных волн, вообразить, как они лижут твои ноги.

 А какие, спрашивается, могут быть проблемы с девушкой, если и девушки-то нет?

Магия эмоций - очень сильная магия.

Чем больнее было, тем сильнее хочется.

Рожица смазливая, а самого черта обдурит.

— «Разлука уменьшает умеренную любовь,— ухмыляюсь я,— и увеличивает сильную».

Вина обычно зреет внутри медленно, как гнойник.

Once someone’s hurt you, it’s harder to relax around them, harder to think of them as safe to love. But it doesn’t stop you from wanting them.

Уткнувшись лицом в подушку, проваливаюсь в сон, как мертвец, которому наконец-то разрешили вернуться в могилу.