На берегах Невы

Серебрянный век...
Двадцатые годы XX века... Петербург, который уже перестал быть Петербургом, и вот вот станет Ленинградом. Но пока что это Петроград, потерявший только-только свой венец столицы, пока это только первые годы правления большивиков. В Москве уже идет тотальное уплотнение жилплощади, где-то за Уралом еще продолжается Гражданская война, по всей стране уже проводят первые расстрелы, репрессии... А в Петербурге созраняют видимость нормальной жизни... или... живут?
Одаевцева погрузила меня в удивительный мир! Она выдала мне пропуск в святая-святых "Цех поэтов", я бродила там, по холлам и залам Дома Искусств, вместе с этими легендарными людьми - Гумилевым, Мандельштамом, Андреем Белым, Александром Блоком, Лодзинским, Жоржиком Ивановым... Все они разом ожили и превратились из легенд в обыкновенных чудаков из плоти и крови, и к каждому Одоевцева подвела меня за руку и представила. По крайней мере, она представила их мне! И это было невероятно!

Никакого шока от такого общения с Поэтами (именно так, с большой буквы), от их человеческой сущности, такой далекой от идеала, у меня не случилось. Гениальные люди в быту слишком часто оказываются довольно тяжелы, ато и вовсе невыносимы. Мемуары Одоевской только еще раз подтвердили давно известные истины. Но все же, до чего интересно увидеть их и узнать, заглянуть между строк в их стихи, почувствовать Питербург-Петроград, звенящую тишину накануне уже идущих перемен. Как легко, весело и трогательно пишет Одоевцева! Совсем еще девочка (хотя, если верить другим фактом, она в этих воспоминаниях себя существенно омолодила), "маленькая поэтесса с большим черным бантом", со своей фантастической способностью оставаться счастливой, веселой и довольной, что бы не случилось, подает эти годы такими же беззаботными, полными радости, вдохновения, чудес и мелких, как будто, невзгод. Конечно, все это можно подать и не так! Конечно, кто-то ужаснется, т.к. видел все совсем иначе. Но ее глазами, юными и наивными, Петроград именно такой. И гулять по нему очень уютно, хотя мурашки по коже все-таки бегают.

Главный герой тут, безусловно, Гумилев. Его в мемуарах его ученицы больше всего. Ее восхищенными глазами мы видим человека безусловно неординарного, яркого, но в то же время нескладного, суетливого и с очень нелегким характером. Остается только посочувствовать его женам и продолжать восхищаться его стихами... Много всего можно сказать и о Лодзинском, например, Белом, Мандельштаме, Сологубе и других. Но лучше, почитать то, что сказала о них Одоевцева, их современница, их искренняя поклонница. Безусловно, она предвзята, необъективна. Но это неизбежно, очевидно и совсем не важно. Конечно, Одоевцева много сказала и о себе, не удержалась. Но я в этом ничего плохого не вижу. И еще! Мне даже не хватило Одоевцевой, которая говорила бы о себе, мне чудовищно не хватило Георгия Иванова. Я до последнего надеялась на то, что услышу их историю любви. Но мне не повезло.

Что ж... буду довольствоваться тем, что есть. Обязательно загляну в воспоминания Одоевцевой "на берегах Сены", а пока пойду перечитывать стихи Поэтов Серебрянного века...

По правде сказать, я не очень люблю мемуары. Наверное, еще не доросла до того, чтобы ценить их.
Но этой книгой была зачарована. С первых строк.
Потому что тех, о ком писала Одоевцева, видела как живых: "юного грузина, Златозуба" Мандельштама, хрупкую Ахматову, Александра Блока - скорбного, "с темным ликом"... и, конечно, Гумилева.
Да, эту книгу надо читать! Не для того, чтобы открыть для себя какие-то биографические подробности, касающиеся поэтов Серебряного века, нет. Для того, чтобы окунуться в волшебное время поэзии, очутиться на берегах Невы.

Ах, почему я тянула столько лет, чтобы прочитать эту книгу? Я берегла ее для поездки в Питер, чтобы лучше окунуться в атмосферу петербургской интеллигенции начала 20 века. Однако за поездку я ее не прочитала полностью, и вот, спустя более 2 лет я снова погрузилась в прекрасный и ужасный мир поэтов Серебряного века.
Как же нам, читателям из 21 века повезло, что Ирина Одоевцева (талантливая поэтесса и автор книги “На берегу Невы”) обладала по истине феноменальной памятью. Благодаря ей мы с вами можем подслушать разговоры величайших поэтов России 20 века и узнать детали биографии, о которых бы точно не написали в учебнике по литературе.
Например, я узнала, что Осип Мандельшам был невероятно веселым хохотуном (прямо как я). Нужно ли говорить, что я незамедлительно решила ознакомиться с его творчеством ввиду наличия между нами чрезвычайно необычной и довольно редко встречающейся общей особенности - хохотать над любой (даже неспешной шуткой) до слез :)
Ах, Ирина, сколько новых имен, сколько новых стихотворений я узнала и прочитала, а сколько еще узнаю!
Это первая книга в моей жизни, с которой я работала как с учебником - я вклеивала портреты, добавляла информацию из биографий особо полюбившихся поэтов, распечатывала и вклеивала запавшие в душу стихи.. Сейчас это уже не просто книга, это настоящая энциклопедия.
Как это непередаваемо - окунуться в бурю страстей, бурлящих в кругу поэтов: ненависть, поклонение, любовь, страсть и предательство: моменты из отдельных биографий подвергли меня в шок - я и поверить не могла, что подобные события могут происходить в реальной жизни, одна история взаимоотношений Блока и Белого чего стоит! (Здесь без спойлеров - но вы не пожалеете!)
Гумилев, Чуковский, Блок, Белый, Ахматова, Ремизов, Лермонтов, Пушкин, Кузьмин - лишь немногие, кого можно встретить на страницах “На берегу Невы”. Для меня эти знакомства открыли необъятные возможности для дальнейшего изучения поэзии..
10/10!

Ирине Одоевцевой замечательно удалось передать атмосферу, царившую в поэтическом сообществе Петербурга начала двадцатого века. Читаешь - и будто сам присутствуешь то в тесной прихожей Гумилева, то на очередном поэтическом сборище, то гуляешь по улицам Петербурга с Мандельштамом. Немедленно захотелось перечитать, а кого не читала, того прочесть впервые, всех-всех, и Гумилева конечно же, и Блока, и Мандельштама, и Кузмина, и саму Одоевцеву, и ещё биографий, и ещё глубже погрузиться в эту неповторимую атмосферу Серебряного века поэзии.

Прочитала с огромным удовольствием. Ирина Одоевцева (Одоевцева - это псевдоним, а полное имя автора Ираида Густавовна Гейнике) написала не автобиографию, а о тех, кого повстречала на берегах Невы, начиная с ноября 1918 года.
Интересные встречи, занятные диалоги: порой смешные, порой грустные. Главный герой - Николай Гумилев, при встрече совсем не похожий на поэта. Автор подробно описывает его внешность и привычки. Хочется ей верить, ведь она любимая ученица поэта и много времени проводила с ним.
На берегах Невы происходят разные события, участницей которых была Одоевцева. Все эта она передала художественно и занимательно. Даже не могу написать, что не понравилось. Поэтому получила от меня 5 звезд.

С литературой Серебряного века у меня отношения странные: большая часть художественных текстов в лучшем случае оставляет равнодушной. За редкими исключениями. А вот биографическую и мемуарную литературу об этом периоде читаю с большим удовольствием. Может быть, это из-за того, что символисты строили свои жизни как литературные произведения.

Книга Одоевцевой отлично дополнила сложившуюся у меня картину Серебряного века взглядом с другой точки зрения. Если, например, "Некрополь" Ходасевича - это рассказ об эпохе с точки зрения "учителей", тех, кто создавал эту идеологию, оказывал влияние на других людей и собирал последователей, то "На берегах Невы" - это взгляд ученика (и это в самом тексте неоднократно подчеркивается), взгляд человека, который слушал, внимал и следовал. Прочесть воспомиания, написанные с этой точки зрения, было очень интересно.

В книге много стихотворных вставок, и из стихов автора, и из произведений других поэтов, но это кажется совершенно органичным: тогда просто так думали, и иначе мыслить не могли - воспринимали мир через призму поэзии и на языке поэзии о нем говорили. Стирая границу между литературой и жизнью (в пользу литературы).

По ссылке - запомнившиеся цитаты из книги. На лайвлиб я их обычно не вношу, а вот при чтении книги в электронном виде в отдельный файл сохраняю.

Серебряный век... Ахматова, Гумелев, Мандельштам... Чудесно, тонко, лирично, немного по-женски. Эти мемуары, сознаюсь, читаю не в первый раз и, думаю, буду перечитывать! Какими были эти талантливые люди?! Как им жилось?! Воспоминания Одоевцевой, как она сама пишет: «не о себе и не для себя, а о тех, кого мне было дано узнать На берегах Невы».
Вторая часть "На берегах Сены" повествует о жизни русских в эмиграции. Бальмонт, Бунин, Мережковский... Созвездие умов, талантов, вписавших в культуру России удивительные и неповторимые страницы. Этими именами полна наша жизнь, их творчество составляет славу России! Получилось пафосно, но переписывать не буду.

Когда бралась за книгу, я не изучала внимательно, что это и о чём, и в первый момент насторожилась: сложно ждать от послереволюционных записок "из эмиграции" чего-то, кроме "страшных ужасов чудовищной кровавой гэбни", но книга началась гораздо лучше, чем ожидалось.

Наверное, первая сотня страниц была прекрасна. Отличный язык, лёгкий, живой, личное знакомство с поэтами, о которых я прежде знала немногое - поначалу это был почти восторг. Но только поначалу, а потом...

Книга выглядит не как мемуары, а как черновик к мемуарам. Вполне возможно, что записано это было по горячим следам, но я е поняла, почему нельзя было эти разрозненные обрывки привести в какой-то хронологический порядок и нормально отредактировать. В первый раз эпитет про "глубокое, поместительно время" описанной эпохи вызывает восхищение, на второй - недоумение, на третий - вопросы.

Очень много смысловых повторов и самоповторов рассуждений, описаний. Очень сумбурно скачет повествование, хотя охватывает оно всего несколько лет. И я могу понять, если бы всё это публиковалось "по горячим следам" или автор просто не успел всё отредактировать по причине собственной внезапной смерти, но у неё было достаточно много времени на то, чтобы привести воспоминания в порядок. Не захотела, значит. И это не красит книгу, воспринимается как пренебрежение какое-то. Первые сто страниц интересно, а дальше то и дело ловишь себя на мысли - спасибо, конечно, это здорово, но мы уже вот сто страниц об этом говорим, может, давайте о другом? С этим-то всё ясно.

Чем дольше я читала книгу, чем большее число поэтов автор показывает, тем яснее я понимала, почему из поэтов начала двадцатого века безусловно люблю только Маяковского и Есенина, Мандельштама так и не смогла принять, а из Гумилёва отзываются только отдельные вещи. Да вот поэтому. Вот он, ответ на все сомнения. Из всех знаменитых поэтов, которых автор касается, только Блок рисуется порядочным, интересным человеком, и Чуковский производит приятное впечатление, хотя он упомянут совсем вскользь. Насчёт остальных приходило на ум единственное слово - паноптикум.

Причём постепенно, если посмотреть, например, на фотографии всех нарисованных персонажей, невольно закрадывается мысль, что виной всему видение автора, во всяком случае, в том, что касается внешности.. Именно с её слов и из её описаний поэты рисуются весьма мерзкими, неприятными, гротескными существами, отвратительно несимпатичными. На фотографиях тот же Гумилёв выглядит гораздо обаятельнее, чем в тексте, даже несмотря на ощущение, что какое-то время автор была в своего учителя влюблена. Все-то у неё нескладные, неуклюжие, вычурные, с круглыми головами или головками, и все эти описания рисуют какой-то цирк уродов.

С другой стороны, это зрительное восприятие прекрасно бьётся с весьма неприятными характерами. О Гумилёве и его жизни я до прочтения книги знала совсем немногое, какие-то общеизвестные факты, вроде расстрела. После прочтения многое встало на свои места. Стало понятно, за что искренне и от души советская власть не любила всех этих людей, почему у них не было шансов ужиться. Тот же Гумилёв, прямо скажем, старательно шёл к тому финалу, которого достиг. Кто прав и виноват, за давностью лет понять уже невозможно, но что финал закономерный - это явно.

Моральные качества автора и представления о правильности вообще вызывали много вопросов. Она в начале обещает постараться "писать о них", но самолюбование так и сквозит, и чем дальше, тем его больше, и тем яснее, отчего она неплохо находила общий язык со своим учителем и другими, ему подобными, современниками.

Она описывает Гумилёва как человека большой души, у которого всё его поведение - напускное. А я вот не могу назвать напускным эгоизм человека, который сдаёт родную дочь в детский дом, чтобы не мешала ему жить. Это эгоизм настолько концентрированный, что от него становится откровенно тошно, и особой жалости испытывать к этому человеку уже не получается. Он груб, безумно эгоцентричен, запредельно самолюбив, отвратительно обходится с окружающими, полностью лишён самокритики, самоиронии и даже мысли не допускает о том, что он может не быть гением. Таким же рисуется Мандельштам, до откровенной грубости невнимательный к людям и думающий только о себе. Таким рисуется всё окружение этой женщины - люди бесполезные, привычные к тому, что им все что-то должны, не способные за несколько лет научиться разжигать печку, потому что "не царское это дело".

На этом фоне грубый и резкий Маяковский выглядит выигрышней - он честен и не пытается изображать из себя что-то, хотя автор явственно его не любит. Очень хотелось отложить книгу и взять вместо неё "Я сам", которая тоже стала понятнее. Почитаешь про пафос, эгоизм, наплевательство на остальных этих людей, их выспренность и самолюбование - и сразу никаких вопросов о том, почему Маяковский "возненавидел поэтичность" не остаётся.

Как итог - это, конечно, был полезный опыт и достаточно познавательная вещь, но посмей кто-то из современных авторов написать подобную сырую поделку - его сожрут с потрохами. И приведённые отрывки из стихотворений автора совершенно не вдохновляют знакомиться с поэтической стороной её творчества, и не дают повода списать все огрехи текста на то, как сложно поэту в прозе.

Лампомоб 2023: 8/12

О том, зачем эта книга и какая её ценность, никак не скажешь лучше, чем написала сама Ирина Одоевцева в предисловии:

И мне, правда, нечего к этому добавить. Ирина Одоевцева с такой любовью написала о многих петербургских поэтах, с которыми встречалась в 1918-1921 годах, что действительно подарила им бессмертие. Конечно, о них бы знали и помнили и без её воспоминаний. Но она подарила бессмертие не столько поэтам, сколько людям, живым людям, находящимся в тени своих знаменитых имён.

Единственное, что слегка царапнуло меня при чтении этой книги - это некоторая хаотичность, которая особенно заметна в последней четверти. Я понимаю, что это именно воспоминания, это не выстроенное по строгим правилам произведение. Но всё-таки очень уж заметны метания в последней части - не всегда понятно, о чём и зачем пишется следующий фрагмент. Конечно, во многом это связано с тем, что события лета 1921-го года были слишком страшны для молодой Одоевцевой, и хотя она без стеснения хвалится своей памятью, наверняка многое спуталось в её воспоминаниях из-за горчайших переживаний. Но всё же от книги ждёшь чего-то более структурированного.

Но ценность этой книги невозможно преувеличить. Как жаль, что совсем немногим людям выпадает такое - присутствие рядом человека, готового рассказывать о своих друзьях с такой любовью.