Рассвет

Одно только ее существование было достаточной причиной, чтобы объяснить сотворение целого мира.

Шагая по дороге в ад, я еще и наслаждаюсь путешествием.

— Завжди є надія, — муркнула я у відповідь. Може, так воно і є, докинула я сама до себе. — Я знаю тільки свою долю.

— Я теж тебе люблю, дитинко. Що б не змінилося, але це не зміниться ніколи… —

Меня беспокоит Эдвард. Скажите, у вампиров бывает ступор?

Разница была в том, что я уже терял ее много раз, всевозможными способами и путями в своих мыслях.
Разница была в том, что она никогда не была всецело моей.
Разница была в том, что все это было не моей ошибкой.

«Наши жизни были единым целым. Погибнет один из нас – умрет другой.»

«Некоторые деловые контакты лучше держатся на страхе, чем на деньгах.»

«Как же мне найти свою духовную половинку в толпе? Ну, во-первых, нужна толпа. Я покатался по городу в поисках подходящего места. Проехал мимо двух торговых центров, где наверняка было полно девушек моего возраста, но почему-то не смог остановиться. Кому охота запечатлиться на девчонку, которая целыми днями торчит в торговом центре?»

Вольтури сдались. Они ведь на самом деле трусы, хотя и прикидываются крутыми. Как и все тираны.

Закон не будет исполняться, если нет угрозы наказания...

Мальчишник нужен тем, кто провожает холостую жизнь с сожалением.

Всю жизнь мне не хватало сил, чтобы бороться с неподвластным,
атаковать врагов и одерживать над ними победу. Избегать боли.
Всегда по-людски слабая, я могла только жить дальше.
Терпеть. Выживать.
И пока этого достаточно. Сегодня этого должно хватить.
Я буду терпеть, пока не придет помощь...

Новая встреча со смертью кажется неизбежной. Я как будто притягиваю катастрофы. Вновь и вновь ускользаю, но беда следует за мной по пятам.

Когда осознаешь, что никогда не получишь желаемого, отчаиваешься.

Чарли сильнее.
Возможно, даже выдержит, если сейчас мы попрощаемся навсегда. Я вот только не выдержу.

— До завтра, Белла. — Потом добавил, сдвинув брови: — Я не в том смысле, что ты какая-то не такая. Ты отлично выглядишь. А я привыкну.
— Спасибо, пап.

Джейкоб протянул вторую руку к Ренесми — просительно.
— Можно?
— Я специально ее держу, чтобы не вцепиться тебе в глотку, Джейкоб. Так что давай попозже.
Он вздохнул, но давить не стал. Мудро.

Мало того, чувствовалось, что Эдвард внутренне улыбается. Это меня мучила совесть за слишком бурную реакцию, которую Джейкоб, конечно, не заслужил, а вот Эдвард явно испытывал тайное удовлетворение. Жалеет, наверное, что сам не может выплеснуть накипевшую досаду, прикрываясь слабым самообладанием.

— Да, ну и… — Он умолк и озадаченно протянул: — Хм-м…
— Что?
— Ему и мой голос нравится.
— Конечно, нравится! — чуть не злорадствуя, воскликнула Белла. — У тебя же самый красивый голос на свете! Как он может не нравиться?