Рассвет

В її переліку гріхів рано одружитися — гірше, ніж зварити цуцика живцем.

Дитинство — не час від народження до певного віку, коли
Дитина дорослішає і відмовляється від дитячих іграшок.
Дитинство — королівство, де ніхто не вмирає.
(Една Сент-Вінсент Міллей)

Чувствую... что всё будет хорошо, пусть сейчас это трудно представить. Можешь назвать это верой.

Я боялась неизвестности.
Особенно во французском нижнем белье.

Что тебе нужно? Может сердце? Валяй. Возьми моё. Забери всё то, что я в себе ненавижу.

—Не верю,- возразил Эдвард. Он как будто не со мной спорил, а сам с собой.- Может, опасность грозит именно Джасперу. Может, нас ее план спасет, а его - если бы он остался - нет. Может...

– Плохой ответ.

– А какой хороший?

– Ну, вроде: «Джейкоб, я кайфую, когда тебе фигово».

Она нахмурилась и прошептала:

– Тебе бы это понравилось?

– Стало бы легче. Я бы смог с этим смириться и жить дальше.

Если ты не видел ада, это не значит, что его нет

«Ну, как я выгляжу? Как волшебник страны
ОЗ?! Тебе нужны мои мозги? А, может, сердце? Валяй. Возьми моё. Забери все то, что я в себе ненавижу. »

Почему я не смог просто уйти?
Ах, да, я же идиот.

Глупо волноваться о тех, кого могут остановить запертые двери

— Почему я покрыта перьями? – смущенно спросила я.
Он нетерпеливо выдохнул.
— Я кусал подушку. Или две...

Когда осознаёшь, что никогда не получишь желаемого, отчаиваешься.

Больше всего на свете мы хотим того, чего не можем получить.

Мальчишник нужен тем, кто провожает холостую жизнь с сожалением.

—С тобой я чувствую себя... целой, Джейкоб. Как будто вся моя семья в сборе. Ну, то есть по идее оно так. У меня ведь никогда не было большой семьи. Знаешь, это здорово...- Она мимолетно улыбнулась.- А без тебя чего-то не хватает.

Я чувствовал его волнение, видел мир его глазами, так же как он видел моими. Ночной пейзаж, проносившийся мимо, для меня был полон отчаяния, а для него — надежда.