Кандид, или Оптимизм. Новеллы

Доктор, выведенный из себя поведением жены, дал ей выпить однажды, чтобы вылечить легкую простуду, такое сильное лекарство, что через два часа она умерла в страшных судорогах.

- Хорошо, когда пишут то, что думают, - это привилегия человека. В нашей Италии пишут только то, чего не думают...

- Дело в том, - сказала дама, - что вы иностранец; своих парижских любовников я иногда заставляю томиться по две недели, но вам отдаюсь с первого вечера, потому что надо же быть гостеприимною с молодым человеком из Вестфалии.

- Правда ли, что парижане всегда смеются? - спросил Кандид.

• Да, - сказал аббат, - но это смех от злости. Здесь жалуются на все, покатываясь со смеху, и, хохоча, совершают гнусности.

Один завсегдатай гостиницы очень любезно попросил у него денег в долг под вексель с уплатою в будущей жизни. Кандид отказал. Святоши уверяли, что такова новая мода; Кандид ответил, что он совсем не модник. Мартен хотел выбросить просителя в окно. Клирик поклялся, что Кандида после смерти откажутся хоронить. Мартен поклялся, что он похоронит клирика, если тот не отвяжется. Разгорелся спор.

- Я вспоминаю, что тоже заболел во время моего первого пребывания в Париже. Но я был очень беден, и около меня не было ни друзей, ни святош, ни докторов, поэтому я выздоровел.

Орельоны развязали пленников, стали с ними необычайно учтивы, предложили им девушек, угостили их лакомствами и прохладительными напитками и проводили до границы своего государства, весело крича:

• Он не иезуит, он не иезуит!

"...некоторые [пьесы] представляют собою бред бесноватого, изложенный бессвязным, варварским слогом, с длинными воззваниями к богам, потому что
автор не умеет говорить с людьми, с неверными положениями, с напыщенными общими местами".

Но более всего поразило меня то, что они всем нам
засовывали пальцы в такие места, куда мы, женщины, ставим только клистир.
Эта церемония показалась мне очень странной: ведь всему дивишься, пока не
побываешь за границей.