Падение. Из "Записных книжек" (1935-1959)

И больше всего я презирал тех, кому помогал чаще других.

Правда, в известном смысле мои недостатки оборачивались к моей выгоде.

Как бы это сказать? Все скользило. Да, все скользило по поверхности моей души.

Когда по обязанностям своей профессии или по призванию много размышляешь о сущности человеческой, случается испытывать тоску по приматам. У них по крайней мере нет задних мыслей.

Нет необходимости в боге, чтобы возложить на кого-нибудь бремя вины и наказать за нее.

Настоящий разврат — сущий избавитель, потому что он не налагает никаких обязательств.

Богатство — это могущество, правильно. Но важнее тут другое: богатство избавляет от немедленного суда, извлекает вас из толпы, осаждающей вагоны метро, и дает вам блещущий никелем автомобиль, изолирует вас в обширных, бдительно охраняемых парках, в спальных вагонах и пароходных каютах-люкс. Богатство, дорогой друг, — это еще не оправдание преступника, но отсрочка, и то уж хорошо…

Самая естественная и самая наивная мысль, которая приходит человеку как бы из глубины его естества, — это мысль, что он не виновен.

Мученикам, дорогой друг, надо выбирать между забвением, насмешками или использованием их смерти в каких-нибудь целях. А чтобы их поняли?.. Да никогда!

Если есть сфера, где скромность должна считаться правилом, то это именно сексуальная жизнь со всеми ее неожиданностями,