Тонкие письма

Ужасно не люблю слова "никогда". Если бы мне сказали. что у меня, например, никогда не будет болеть голова, я б и то, наверное, испугалась.

Из парикмахерской выскочила знакомая дама.
— Безобразие! Жду три часа. Все парикмахерские
битком набиты… Вы уже завились?
— Нет,— отвечаю я растерянно.
— Так о чем же вы думаете? Ведь большевики
наступают, надо бежать. Что же вы так нечесаная
и побежите?

— Понимаете, какой ужас,— потрясая руками, рассказывал он.— Прибегал сегодня в десять утра к Аверченке, а он спит, как из ведра. Ведь он же на поезд опоздает!
— Да ведь мы же только через пять дней едем.
— А поезд уходит в десять. Если он сегодня так спал, так почему через неделю не спать? И вообще всю жизнь? Он будет спать, а мы будем ждать?

В представлении любящего — не замечали ли вы этого? — у любимого есть всегда свой метафизический возраст. Какой-нибудь запечатленный сердцем момент живет в нем вечно. Так, помню я, одна любящая жена, которую муж ожидал в ресторане, спросила у швейцара:
— Не проходил ли здесь сейчас худенький брюнет с черными усиками?
— Нет, — отвечал швейцар. — Старичок один толстенький сейчас пришел — лысый и бритый. Да вот он сидит.
Она обернулась и узнала своего мужа…

"Мать"

Оленушка стала убежденной вегетарианкой, ва­рила для себя какие-то прутья и таскала кусочки мя­са у мужа с тарелки.

— Ну что ж,—успокоила ее другая.—Писатель
должен многое испытать. Максим Горький в молодо­
сти нарочно пошел в булочники.
— Так ведь он в молодости-то еще не был писа­
телем,— заметила собеседница.
— Ну, значит, чувствовал, что будет. Иначе за­
чем бы ему было идти в булочники?

Любил
говорить фразами одного персонажа из «Леона Дрея» Юшкевича.
— Сегодня очень холодно. Подчеркиваю
«очень».
— Удобно ли вам в этой комнате? Подчеркиваю:
«вам».
— Есть у вас книги для чтения? Подчеркиваю:
«для».

Но вскоре одесский быт надоел. Жить в анекдоте ведь не весело, скорее трагично.

Уверенность, что буквально никто не со­бирается нас расстреливать, наполняла душу радостным удивлением и довольством.

Жизнь пишет свои произведения по формуле ста­ринных романов. С эпилогом: «Ирина вышла замуж и, говорят, счастлива. Сергей Николаевич нашел забвение в общественной деятельности…»
Все быстро, торопливо и все ненужно.