Призрак Александра Вольфа

Я чувствовал иногда... необыкновенное раздражение против невозможности избавиться от того мира вещей, мыслей и воспоминаний, беспорядочное и безмолвное движение которого сопровождало всю мою жизнь. Я был готов иногда проклинать мою память, сохранявшую для меня многое, без чего мне было бы легче жить. Но изменить это было невозможно - и лишь в редкие периоды существования, требовавшие от меня наибольшего напряжения душевных сил, все это на некоторое время удалялось от меня - с тем, чтобы потом снова вернуться.

Так было с женщиной, разрезанной на куски, - нужно было проследить по газетам все сообщения, предшествовавшие тому моменту следствия, с которого я начал, так было с финансовым скандалом, так было с исчезновением молодого человека восемнадцати лет. Вся эта работа была впустую: убийца женщины не мог быть найден, это было очевидно по началу следствия, выяснившего, что нет никаких следов преступника; банкротство финансового предприятия тоже ничем не кончилось, и журналистам были даны инструкции не называть собственных имен. Эти имена принадлежали очень известным и почтенным лицам, так что серия статей по поводу банковского краха носила явно временный характер, и действительно, через несколько дней всякое упоминание об этом исчезло; все знали, какая сумма была уплачена за молчание прессы, но это не меняло того обстоятельства, что матерьял был исчерпан. Наконец, история с молодым человеком тоже не была секретом ни для кого из нас, она объяснялась его "специальной нравственностью", как это называлось на официальном языке; молодой человек был просто увезен с полного своего согласия на загородную виллу одного знаменитого художника, тоже отличавшегося "специальной нравственностью", но с несколько иным уклоном, так что его общение с молодым человеком представляло собой совершенно законченную идиллию. Этот художник рисовал портреты президентов и министров, был близко знаком со многими государственными людьми, у которых он мирно продолжал бывать, - и в отчетах об этих приемах было по-прежнему написано: "Среди присутствующих мы заметили нашего знаменитого художника..." Молодой человек наслаждался своим специальным - и своеобразным - счастьем в двадцати километрах от Парижа, а в газетах печатались его фотографии с его родителями, заявления инспекторов "светской бригады" и так далее.

"Она налила в бокалы вино,-какое-то особенное,душистое и крепкое,и как ни плохо я разбирался в винах, даже я не мог не заметить,что оно,вероятно,очень хорошее,-и сказала:
-За что мы с тобой выпьем?
-За то,чтобы мы не привыкли,-сказал я.
Она покачала головой, и мы молча выпили. И несмотря на то ,что это был,в сущности, обыкновенный завтрак с женщиной, которую я встретил неделю тому назад и которая вчера стала моей любовницей и точно так же, как она не была первой или единственной в моей жизни,так я не был ее первым или единственным любовником; несмотря на то,что внешне во всем этом не было,казалось бы,ничего исключительного или необыкновенного, это звучало почти торжественно,как слова,которые произносят,может быть,один раз в жизни,отправляясь на войну или уезжая навсегда."