Собрание сочинений в 6 томах

Когда человек начинает людей убивать, ему почти всегда приходится убивать их все больше и больше. А когда он убивает, он уже и сам покойник.

Богатство — ничто перед лицом Господа, потому что Он видит сердце.

Помню, в молодости я думаю, что смерть-явление телесный; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания-сознание тех, кто переживает утрату.

У нас на Юге стыдятся быть девственником. Подростки. И взрослые. Лгут почем зря. А оттого, сказал отец, что для женщин оно меньше значит. Девственность ведь выдумка мужская, а не женская. Это как смерть, говорит, – перемена, ощутимая лишь для других. А я ему: но неужели же это ничего не значит? А он в ответ: и это, и все прочее. Тем-то и печален мир.

Он уже не живой, но ещё не знает, что мёртвый.

Если не мудрить, он говорит, человек не сильно отличается от лошади и мула, разве что разума у лошади чуть больше.

Комната ушла, но я не замолчал, и комната пришла обратно.

Я вспомнила слова моего отца: «Смысл жизни-приготовишься к тому, чтобы долго быть мертвым».

В лицах всегда есть смерть, когда человек душою молод, молод вечной молодостью... А смерть неизбежна. Как же иначе? Почему смерти брать только тех, чья жизнь давно стала бесполезной? Кто же срывает увядшую розу?

Мне мыслится, что только зависть пробуждает в нас желание помешать молодым делать то, на что нам когда-то не хватило смелости и возможностей, а теперь не хватает сил.