Дженни Герхардт

Так было всегда. Всю жизнь богатство и сила, в нем воплощенная, оттесняли ее, не пускали дальше определенной черты. Видно, ей на роду было написано не требовать, а смириться.
(...)
Перед глазами ее разматывался длинный свиток тоскливых, одиноких лет. Что же дальше?..

- Ты хорошая женщина, Дженни. (...). Как странно, но кроме тебя, я ни одной женщины не любил по-настоящему. Не надо было расстоваться. -(Лестер).

- Я давно хотел тебе сказать, Дженни, -- напрасно мы расстались. Теперь я вижу, что это было не нужно. Мне это не дало счастье. Ты прости меня. Мне самому было бы легче, если бы я не сделал этого. (...). Это было ошибкой. -(Лестер).

(...), и Лестер испытывал глубокий стыд при мысли, что сострадание к ней оказалось бессильным перед чувством самосохранения и жаждой богатства.

Лестер все еще думал о своем поступке -- этому не помешали ни его сверхблагополучный брак, ни вновь обретенное богатство и почет. Его сомнения и недовольство собой не улеглись до сих пор.

- Веста, - молила она, - не уходи от меня, не уходи.
(...)
Джени чувствовала, что земля разверзлась под ней. Все нити порваны. Ни проблеска света не осталось в обступившем ее необъятном мраке.

Лестер расстался с Дженни так давно, что совесть уже не мучила его с прежней силой. Внутренний голос еще не совсем умолк, но Лестер старался заглушить его.

Так, устав от своей неустроенной и неуютной жизни, он выдумывал себе оправдания и постепенно привыкал к мысли о новом союзе.

- Вы сожгли свои коробли? -(Летти).

• Ох, не знаю. И вообще не могу сказать, чтобы все это меня особенно радовало. -(Лестер).

Он сделал ложный шаг, следуя материальным соображениям, а теперь готов поступиться соображениями нравственными. Второй ошибкой он пытается исправить первую.

В ее любви к жизни и к людям не было и тени корысти.

- Мое наследство, конечно, интересует меня, но деньги -- это еще не все. -(Лестер).

- Он хороший человек, ему дано все, кроме, может быть, дара любви.

- Хорошая женщина -- это необъяснимая загадка. -(Лестер).

- У нее какой-то неиссякаемый источник любви к людям. Отцу и матери она была предана всей душой. Ее любовь к дочери -- не знает границ. Светской в ней нет ни грош. -(Лестер).

- Она женщина совсем особого склада. Ее душевный мир необычно богат. Она не образованна в том смысле, как мы понимаем это, но обладает врожденной утонченностью и тактом. -(Лестер).

Ничего нет реального и вечного, кроме доброты, сердечной, человнческой доброты. Все остальное преходящее, как сон.

Он задумался. Да, дорогой ценой он расплачивается за свое решение поступить с Дженни, как подобает порядочному человеку.

(...). Что касается "мнения света", -- да пусть люди болтают что угодно и сколько угодно. Он сумеет обойтись и без них.

А впрочем, так ли это?

(...) и в своих четырех стенах они находили достоточно радостей и пищи для ума.