Цитаты из книги Дженни Герхардт

Она не могла бы объяснить того, что чувствовала, но она была создана для этого человека, а он для неё.

Он притянул её к себе, и тут всегдашняя осторожность ему изменила. Он чувствовал одно: сбывается то, о чём он так тосковал. Наконец-то после стольких неудач судьба дарит ему то, чего он больше всего жаждал, — любовь, любимую женщину. Он обнял её...

Чем дольше он оставался вдали от неё, тем больше жаждал опять её увидеть.

«Я люблю эту девушку, — сказал он себе в тот вечер. — Я хотел бы никогда с ней не расставаться».

...и тут она обвила руками его шею и благодарно прижалась щекою к его щеке. Ничто не могло бы доставить ему большей радости. Многие годы мечтал он о том, чтобы испытать нечто подобное.

Теперь он никогда не отпускал её без ласки или поцелуя, но всё это были лишь слабые, неопределённые попытки. Он не хотел слишком сильно её тревожить.

...чем проще и непринуждённее он становился, с удовольствием освобождаясь от привычной сдержанности, тем лучше она его понимала.

...всеми способами старался завоевать её доверие, и наконец её отношение к нему стало настолько сложным, что в нём очень и очень непросто было бы разобраться.

В наш век действие материальных сил почти неодолимо, - они гнетут и сокрушают душу.

В минуты высшего напряжения всего активнее растёт человек.

Добродетель - это способность желать людям добра и делать им добро.

« На самом деле человек, хотя бы считающий себя смертным, органически способен прожить в пять раз дольше, и жизнь его в самом деле было бы много продолжительнее, если бы только он знал, что живёт не тело, а дух, что возраст – это иллюзия и что смерти нет.»

Нет, конечно, счастлив, насколько это возможно для человека, если он живет с открытыми глазами.

Мало ли что бывает в жизни. Иногда кажется, что все плохо, а выходит к лучшему.ы

All in a lifetime.

Так было всегда. Всю жизнь богатство и сила, в нем воплощенная, оттесняли ее, не пускали дальше определенной черты. Видно, ей на роду было написано не требовать, а смириться. (...) Перед глазами ее разматывался длинный свиток тоскливых, одиноких лет. Что же дальше?..

- Ты хорошая женщина, Дженни. (...). Как странно, но кроме тебя, я ни одной женщины не любил по-настоящему. Не надо было расстоваться. -(Лестер).

- Я давно хотел тебе сказать, Дженни, -- напрасно мы расстались. Теперь я вижу, что это было не нужно. Мне это не дало счастье. Ты прости меня. Мне самому было бы легче, если бы я не сделал этого. (...). Это было ошибкой. -(Лестер).

(...), и Лестер испытывал глубокий стыд при мысли, что сострадание к ней оказалось бессильным перед чувством самосохранения и жаждой богатства.

Лестер все еще думал о своем поступке -- этому не помешали ни его сверхблагополучный брак, ни вновь обретенное богатство и почет. Его сомнения и недовольство собой не улеглись до сих пор.