Эсхил, Софокл, Еврипид. Трагедии

Отличная книга, которая порадует любителей литературы вообще и античной драматургии в частности. "Трагедии" относятся к серии "Библиотека Российской академии наук" - обратите на это внимание! - и поэтому оформлены именно так, как я люблю: прекрасная вступительная статья, из которой можно почерпнуть важную информацию о том, что собираешься читать; далее - сами произведения, представленные в редком, малоизвестном переводе Мережковского (во вступительной статье сказано, что это - лучший перевод; древнегреческим не владею, поэтому верю на слово); и наконец, заключительная часть - статьи самого Мережковского, посвящённые этим трагедиям.

Таким образом, не нужно быть насквозь филологом и литературоведом, чтобы в полной мере насладиться античными трагедиями - необходимый минимум пояснений уже содержится в книге.

В сборник включены самые известные трагедии, образы из которых прочно вошли в европейскую культуру - любой образованный человек знает, кто такие Прометей, царь Эдип, Клитемнестра, Медея и её дети, Ипполит и Федра. А если какое-то из этих имён вам и не знакомо - дело поправимое, для того книга и существует :)

Древнегреческие трагедии несколько отличаются от современных своим идейным содержанием. Их самый популярный мотив - раскаяние героя, пытавшегося противостоять Судьбе либо воле богов. Гордыня, ведущая к нежеланию покориться предначертанному, к попранию законов, по которым существует общество, приводит к ужасающим последствиям - у возгордившегося отнимают всё, кроме жизни (она ему ещё пригодится, чтобы раскаяться). Попытки избежать судьбы приводят к исполнению пророчеств - если бы Эдип покорился своей участи, с ним, как ни парадоксально, ничего бы и не случилось.

Удивительно, как много эмоций вызывают эти трагедии, написанные на самой заре литературы; сколько ярких образов, способных пройти через тысячелетия, создали древнегреческие авторы; насколько живыми кажутся читателю персонажи.

"Воскресить Греческий театр (который до сих пор тайна) - значит воскресить идеализм, чистейший и бессмертный идеализм <...> Не Антигона, так Ипполит, не Ипполит - Альцеста или настоящая Медея, <...> или Электра, или Ифигения - но что-нибудь должно ударить по сердцам с неведомой силой"

(Мережковский)

Рекомендую всем.

Вот она - колыбель литературы! Здесь всё начиналось. Эти строки воодушевляют и вдохновляют; читая, я наполняюсь какой-то частью их величия.
Конечно, во многом заслуга переводчика - Мережковского. Ничего не скажешь, постарался дядька на славу). Но то, как его восхваляли и местами оправдывали во вступительной статье, ей-богу, может вызвать мандражку или нервный тик. Составитель статьи о Мережковском явно был готов схлестнуться с любым инакомыслящим "еретиком"). Но вернёмся к трагедиям.

Эсхил, Софокл и Эврипид - это три разных трагика, но у каждого в их творчестве есть одинаковые черты.

Эсхил
Эсхил считается отцом трагедии, хотя до него уже были трагики. И этот факт, лично для меня, имеет некий отпечаток суровости, грубости и наставничества в творчестве Эсхила. Хотя судить приходится лишь по одному произведению, но уже кое-что можно сказать. "Скованный Прометей" - гимн борьбы за просвещение, свободу, справедливость. Прометей - это прообраз несгибаемого, героического борца (зачастую, обречённого на гибель, но и на славу).

Софокл
В мотивах трагедий Софокла - неотвратимость судьбы (пророчества, проклятия), чтобы герои не предпринимали.
В трагедии "Эдип-Царь" Эдип расплачивается за грехи предков. Он - сильный и справедливый правитель, но судьба его настигает, не смотря ни на что.
В трагедии "Эдип в Колоне" он сам проклинает своих отпрысков, обрекая их на гибель. Как и во всей древнегреческой литературе и мифах виден знакомый лейтмотив: те, кто пытается идти против судьбы и богов, обречены на страдания и смерть.
"Антигона" - это трагедия о том, как наказывают боги людей за их гордыню. И здесь я вижу впервые ведущую роль женского персонажа. Самопожертвование Антигоны и любовь к брату, не смотря на его заблуждения и ошибки, достойна уважения, я считаю.

Еврипид
Этот трагик был не воспринят должным образом современниками, но высоко оценён потомками. Судя по всему из-за того, что тогда был силён авторитет Софокла - учителя Еврипида, не разделявшего взглядов последнего по многим вопросам.
Мотив из "Смерти Клитемнестры" меня особенно взбудоражил: это нагнетание атмосферы, неизбежность того, что должно совершиться, тот факт, что дети Клитемнестры не хотят её убивать, но не могут противиться закону богов - всё это создаёт потрясающую по силе отчаяния картину.
"Медея" затрагивает свойственные грекам проблемы взаимоотношений женщины и мужчины. Проблемой, конечно же, греки такое отношение к женщинам не считали - муж был вправе выбрать новую женщину и делить с ней ложе, в то же время забыв о жене. Медея - сильная женщина с характером и она олицетворяет одну из первых попыток пошатнуть патриархат.
На Медее Евклид не останавливается и в "Ипполите" усматривается попытка пошатнуть авторитет богов. Здесь Афродита представлена, скажем так, в не самом радужном виде. А расплачиваются, как всегда, любимые марионетки - люди.

Общее впечатление
Вообще, древнегреческая литература для меня - это какое-то воспарение души и чувств. Прикосновение к прекрасному. Читал с удовольствием, и рекомендую всем, от мала до велика, в качестве приобщения к основам и отдохновению для души).

Эсхил, "Скованный Прометей" (другой вариант названия "Прометей прикованный")
Известнейшее произведение "отца трагедии" Эсхила (525-456).
Сила эсхиловского Прометея поражает. Титан, восставший против Зевса и при этом безусловно признающий власть Судьбы ("Мы все - ничто пред волею Судьбы!"), подаривший людям огонь, научивший их "искусству, знанью, мудрости", поселивший в них "надежды слепые", которые помогли забыть о неизбежности смерти. Прорицатель, знающий о том, чему должно случиться.
Остальные действующие лица, среди которых есть и боги (Гефест, Гермес), и еще один титан (Океан), выглядят значительно слабее и безвольнее, чем побежденный Прометей. Женские персонажи мягко оттеняют махину образа Прометея: хор нимф, трогательно сопереживающих его страданиям ("Не изменим, не покинем Одинокого страдальца, Будем горе с ним делить, И покажем, что измену Ненавидим всей душой!"), и Ио, превращенная в корову, как еще один пример жертвы божественной жестокости. Судьбы Ио и Прометея отдаленно перекликаются. Прометей предсказывает Ио ужасные мучения, которые, однако, закончатся благоприятно (Зевс возвратит ей первоначальный облик и разум, и Ио станет родоначальницей нескольких поколений героев (Эпаф, Геракл)). Таким же видит Прометей и свое будущее: в конце концов потомок Ио "снимет цепь" с титана.
Отдельно хотелось бы сказать про аллегорические образы Власти и Силы (последняя - "немое лицо"). На мой взгляд, современный театр многое теряет, отказываясь от аллегорий. Только представьте: на сцене - "Горе от ума", эпизод, например, с Молчалиным и Софьей, один из знаменитых диалогов. И вдруг! Из-за спины Молчалина появляется зловещая фигура Притворства. Рядом с Софьей - Любовное Ослепление. Можно пойти еще дальше. По телевизору идет передача о Сталине. С помощью компьютерных технологий на дальнем плане кинохроники, едва заметная, маячит Деспотия. И так далее.
Но вернемся к Эсхилу.
Пожалуй, Прометей - именно тот образ в литературе, давший начало целой плеяде героев-бунтарей, способных восстать против высшей силы: Каину Байрона, Демону Лермонтова и пр. С трудом верится, что тему способности личности (хотя Прометей еще не совсем личность для литературного произведения в нашем понимании) восстать, воспротивиться тирании, несправедливости, угнетению себя и других возможно было развить уже в пятом веке до нашей эры.
Феноменально.