Война и мир

Конечно, это крайне неблагодарное дело писать отзыв на великую книгу. Вдвойне неблагодарную, если это не просто книга, а эпопея. Но все же пощелкаю по кнопкам.
Я часто вспоминаю о том, как нам преподавали "Войну..." в школе. А как? Да никак. Схематично, по плану, по программе. Никаких изюминок, никаких ярких моментов. Именно поэтому мы (как и большинство тех, кто учился до и после) не полюбили эту эпопею. Мы ее просто воспринимали, как очччень большой роман, который надо как-нибудь прочитать , потому что того программа требует. Кстати, именно в наши годы появились сборники с кратким содержанием всех литературных произведений, и многие "познакомились" с Толстым Таким вот образом.
Прочитав "Войну и мир" дважды, я не представляю, как ее можно не любить. При этом, хочу заметить, я не являюсь ни поклонником Толстого, ни ценителем эпопей. И в третий раз читать "Войну и мир" я (по крайней мере в ближайшие пять лет) не собираюсь. Более того, я иногда понимаю позднего Толстого, который называл это свое творение баловством. Ибо чем больше произведение по объему, тем лучше оно могло быть написано, не помню кто сказал.
Но дело не в том, "лучше" или "хуже". Дело в самом факте. Это сколько же трудолюбия, терпения нужно иметь, чтобы выписать эти десятки лиц, характеров, событий, охватить всесторонне и с разных точек зрения четвертьвековую историю России да еще разбить это философией, которая, при подробном рассмотрении понятна даже школьникам, если это им интересно объяснить. Воистину, Толстой велик уже тем, что мыслил такими глобальными категориями, что у него был такой фундаментальный взгляд на вещи, который позволил создать это произведение.
Вот почему, когда я слышу от своих воспитанников, что им надо читать "эту муть" - "Войну и мир", меня всего передергивает. И я неизбежно спрашиваю - в каком месте там муть? А потом, борясь с желанием поколотить их, рассказываю что-нибудь про роман. Например, про то, как исказила суть названия языковая реформа XX века, убравшая "ять" из слова "миръ". Или сравниваю характеры. Привожу исторические параллели. Или же просто объясняю выразительность эпизодов, сделанных школьной программой банальными - небо Аустерлица или дуб Болконского. А потом меня дети спрашивают - почему им так в школе интересно не рассказывают.
А я молчу. Ибо знаю - потому что бедные учителя "Войну и мир" тоже наскоком изучали.

Нет таких слов, чтобы описать всю мою любовь к данному шедевру литературы. Я влюблена в этих героев, влюблена в описание любви. Лев Толстой превосходно описал всю ту гамму эмоций и чувств, которому простому человеку такое не под силу.
Даже продумывая рецензию у себя в голове, вспоминая всю историю, у меня наворачиваются слезы на глазах!
Я люблю книги, которые вызывают у меня шквал впечатлений. Это именно она!
Буду перечитывать эту книгу снова и снова. Перечитывать любимые моменты произведения, ведь их так много!

Небольшое лирическое отступление.

Все-таки хорошо, что и эту книгу мне повезло прочитать, когда школьная программа уже скрылась за горизонтом. «Войну и мир» тогда у нас заменили на более короткий двухтомник «Анны Карениной», поэтому в дальнейшем о Наташе Ростовой и Пьере Безухове мне представлялось возможным услышать только в контексте анекдотов. И то, надо признать, не самых достойных ушей дворянского общества :)

Хватит ли слов описать, сколько тем для размышления заключило в себя это произведение? Ярко выраженный исторический роман, сменяющийся сценами с любовным романом, порою доходящим до сентиментализма; пронизанный философскими размышлениями, каждое из которых, может претендовать на самостоятельное эссе. Обязательно следует отметить, что роман во многом биографичный и потом по прочтению, было невероятно интересно открывать в героях, уже ставшими родными, прототипы из близкого окружения Толстого. Мановением пера Толстые превращаются в Ростовых, Болконские легко прочитываются в Волконских – все это напоминает бал-маскарад, когда фигура узнаваема, а лицо, прикрытое маской, слегка сбивает с толку в точном узнавании. Но иногда ошибиться было трудно, особенно запомнилось, как в описаниях княжны Марьи чувствовалась теплая память о покойной матери, в которой буквально ощущалось, как Толстой любуется этим схожим образом, будто разглядывает его взаправду.

Продолжение рецензии в 2-х томах

Теория большого взрыва.
Мне показалось, что у эпопеи Толстого был схожий путь написания с «Братьями Карамазовыми» Достоевского. Оба романа возникли из небольших рассказов, которые первоначально задумывались, как «предтечи» других романов, которые так и не были впоследствии написаны. Их авторов посещает одна и та же идея ретроспективы, что для настоящего раскрытия образов главных персонажей хорошо бы было бы начать задолго до задуманных событий, чтобы показать весь путь духовного становления главного героя, первопричины, превратившие его именно в того человека, которого мы увидим перед собой сейчас. Каким бы мы видели Пьера и как воспринимали отстаиваемые им убеждения, если бы никогда не знали, какое влияние на него оказали Андрей Болконский или Платон Каратаев? В «Декабристах» уже предстает другой Пьер, уставший, смирившийся, покиданный жизнью, мало имеющий общего с тем неудержимым юношей, способным привязать постового к спине медведя. Таким образом, благодаря одной незаконченной повести появилось масштабное историческое исследование и художественный роман в одном лице, который имеет силу поражать и вдохновлять до сих пор!
Один человек в таком сложном мире, в котором бурей вершится история – в чем его назначение, где его место? Какова роль свободы, нравственности, веры в судьбе человека? Ложь в обличии правды, и правда, замаранная ложью.

Андрей Болконский и Пьер Безухов.
Не смогла воспринимать двух этих персонажей по отдельности, связаны они для меня, две эти противоположности. Князь Андрей не приверженец морализаторских разговоров, скорее даже противник любого проявления демагогии, предпочитающий слову дело, в то время как Пьер, в больше мере, «теоретик», переполненный не озвученными мыслями и идеями, слабо представляющий их воплощение, этакий "бездомный философ" (простите, шутка). Не редко я задумывалась над вопросом, что питает дружбу между князем Андреем и Пьером? Иногда в разговоре складывается впечатление, что Андрей всегда занимает позицию «свыше» над Пьером – дает ему выговориться и мягко увещевает в обратном. Эту дистанцию даже подчеркивает их обращение друг к другу – Пьер всегда обращается к Андрею с глубоко почтительным «вы», в то время как Андрей – с неизменным равным «ты». Единственным ответом на мой вопрос, была мысль, что при некоторой разности их мировосприятия, Пьер и князь Андрей в своих идейных изысканиях стремились к одной цели – к истине, к правде устройства этого мира, в какой-то мере, к пониманию окружающего их общества, но главное, к самопознанию и определению своей роли в жизни. Андрей понимал это на собственном опыте, ощущая и анализируя окружающую его обстановку, Пьер же пока только начинал постепенно приближаться к этому душевному кризису, в котором уже пребывал его друг. Он не видел, к чему стремиться в жизни, что на самом деле важно, но отчаянно хотел найти. Словно два заблудших путника, бродят они во тьме, слепо шаря в поисках выхода, и что озаряет их путь, дает им надежду, выводит из мрака? Любовь.

Наташа Ростова.
Толстой признавался, что Наташа - его любимый персонаж в «Войне и мире», (что, совершенно субъективно, совершенно не радует). Наташа самый чувственный персонаж, легкий, бездумный, ее непосредственность местами граничит с глупостью. Любимица родителей, ни в чем не знающая отказа в, поначалу, довольно богатой семье, Наташа, не видевшая и не знавшая горя, лучится ослепительным и таким простым счастьем, способным заразить кого угодно. Наташа - сама искренность, чистота, возможно ли быть более влюбленной в жизнь, чем так, как она? Князю Андрею, а позже и Пьеру, Наташа видится как девушка, наделенная почти идеальными качествами и с силой наделить ими их, что и тянет их к ней, познать это чувство свободы души. Казалось бы, нет в этой девушке загадки, вся она раскрыта, как на ладони. И какова ирония, что полностью настоящую Наташу и Андрей, и Пьер узнали только в конце, после ее сокрушительного падения, чуть не стоявшего ей чести, когда Андрей думал, что разлюбил, и когда Пьер полюбил, потому что разглядел то, по-настоящему сильное, высокое и потому бесконечно прекрасное!

Как я уже оговорилась, персонаж Наташи Ростовой лично мне был не приятен. Поначалу, я воспринимала его с нежным терпением, как воспринимают чужих расшалившихся детей, но осадок неприязни появился к четвертому тому. Я вижу ряд следствий подтверждающих, что именно эмоциональная раскрепощенность Наташи погубила и Андрея, и Анатоля Курагина. Казалось бы, за что тут жалеть Анатоля, после совершенного им, но не могу отделаться от мысли, что как бы ни был виноват этот баловень судьбы, участь, выпавшая ему после инцидента с Наташей, стала его в разы превышенным искуплением.

Эпилог, достойный пятого тома.
Честно говоря, эпилог, освещающий один из семейных вечеров повзрослевших героев в 1820 году, навивает печальные мысли. Именно теперь становится видно, что князь Андрей и Наташа Ростова могли оказаться совсем не парой в совместной жизни. Наташа занимает в семье активную, доминирующую роль и, чтобы отставить сомнения читателя, Толстой уточняет, что Пьер становится именно подкаблучником жены. Вряд ли подобное отношение потерпел бы князь Андрей, а уж такой у Наташи характер. Пожалуй, только Пьер может оставаться в таком положении спокойным и даже по-своему счастливым, так как растолковывает такое отношение Наташи без уязвления собственной гордости. Кто бы мог подумать, что пара, казавшаяся такой диссонансной, как дельфин и русалка (простите за плоский юмор), может оказаться такой подходящей по ходу совместной жизни? По крайне мере, не я.

Достаточно сравнить первое действие в гостиной Ростовых в первом томе и эпилог, как чувствуется, что сменилось другое поколение, (те, кто были детьми, теперь сами нянчат детей), насколько с возрастом изменились их отношения между собой. Когда-то пришедшее в семью Ростовых горе изменило их уклад – нет больше легкой простоты отношений, естественного света радости, наполнявшей их дом каждый новый день. Не осталось даже следа дружбы того молодого поколения, которое задавало тон тем отношениям. Даже речи нет о Борисе Друбецком, который в свое время рос на попечении Ростовых, о нем же и не было упоминания, когда все как могли, старались помочь Николаю разобраться с долгами. Теперь то он сделал карьеру, сложил выгодную партию, приобрел состояние – мог бы если не помочь бывшим благодетелям, так хотя бы просто поддерживать отношения, по-дружески, ведь не чужие.

Далеко, на задний план уходит одинокая Соня, тихая тень на празднике жизни Ростовых и Безуховых. Хочется посетовать, как несправедливо с ней обошлась жизнь, но она сама выбрала такую участь - жить старой девой и воспитывать детей любимого человека от другой. С появлением в доме княжны Марьи, Наташа ведь совсем отдаляется от Сони, будто та виновата в чем перед ней. Наташа была спасена благодаря Соне в первую очередь, даже сильно обидевшись, Наташа просто обязана была простить ее потом. Потому что если бы поняла, что Соня поступила так не из зависти и не со зла, а ради защиты Наташи руководствуясь искренними сестринскими чувствами, непременно простила бы. Слова Наташи о сравнении Сони с пустоцветом жестоки и нелепы, «Иногда мне ее жалко, а иногда я думаю, что она не чувствовала бы этого, как чувствовали мы», говорит Наташа. Княжна Марья самый схожий с Соней персонаж, они обе кроткие, терпеливые, рассудительные и самоотверженные – они обе ни задумываясь смогли отступить от собственного счастья ради другого. Это Наташа не смогла бы чувствовать так, как Соня, но княжна Марья смогла бы, и зря Наташа с ней равняется этим «мы».
Этот «пустоцвет» любил так, как Наташа не умела при всей своей всецелой направленности на любовь. Ведь как всем было выгодно, если бы Соня все-таки приняла предложение Долохова – порадовались бы Ростовы сбыв с рук бесприданницу, выдохнул бы Николай, начинавший чувствовать груз своих обязательств перед ней, сама Соня могла бы зажить своей жизнью, своей семьей. Но это все если бы… Соня из тех, кто любит раз и на всю жизнь – безропотно и верно. Горы двигают такою любовью! Пожалела ли Соня позже, после женитьбы Николая, о своем отказе? Уверена, что ни разу.

Заканчивается эпилог вещим сном Николеньки – не слишком символичным, но понятным. Прямая дорога Николеньке в ряды декабристов, который в своем эмоциональном запале невероятно похож на Петю Ростова. Такого не удержишь в четырех стенах. Как я уже упоминала в самом начале, известно, что Толстой планировал продолжать писать «Войну и мир» вплоть до событий 1856 году, так как отсюда, по самому первоначальному замыслу Льва Николаевича, должно было начаться повествование романа, и от чего, в итоге остались три, так и недописанные повести «Декабристы». Представляя Пьера рядом с Николенькой, например, в контексте восстания, какой-то волнительный трепет берет от того, как могла бы развиться эта история, какой бы новый оттенок приобрел образ Безухова. Точно такое же чувство мне довелось испытать, впервые когда-то узнав про аналогичный замысел у Достоевского, который собирался продолжить историю Алеши Карамазова (в сопровождении юного Коли Красоткина) до времен революции. Как оно могло быть, какую бы новую глубину для себя могли приобрести эти романы? И это была бы уже совсем другая история.

то тот роман меня пугал объёмом и французским языком, только когда вчиталась в роман, понимаешь, что это очень объемный и многогранный роман, очень мне понравилось то, что книга открывается очень хорошо с исторической стороны!
Если говорить про героев, то так же роман был полон их. До прочтения романа я знала о Наташе Ростовой и Андреи Балконском. Роман же мне больше открыл Пьера, почему? Скорее всего у меня читался роман через его.
В романе так же несколько любовных линий, которые в конце имеют логику, знаете, читая последние главы, мне очень нравилось, я сидела с улыбкой.
Возможно это та книга, которая я искала о том периоде.

Не люблю писать рецензии на классику, здесь и без моего экспертного мнения всем все понятно.

В этом и есть прелесть классической литературы. Школьная программа и списки маст-рид полны классики. И слово классика в данном случае не носит в себе оттенка снобизма высокой литературы. Напротив, то, что мы знаем как классику, на самом деле самый оптимальный список книг, сочетающих в себе высокое качество текста, наличие смысла и интересный сюжет. Это книги, которые можно порекомендовать почти каждому, кто с ними не знаком. За исключением каких-то отдельных случаев индивидуальной непереносимости того или иного фактора в основной массе эти книги будут нравиться всем. Мне так кажется почему-то.

«Война и мир» - само название звучит внушительно, обещая нам километры текста и пафоса. В реальности же это действительно интересная и увлекательная история, где герои любят, живут и умирают на страницах книги и в ваших головах. Кроме того, она очень ритмично выстроена: короткие главы и переходы в разные локации для удержания внимания. Толстой проделал внушительную работу, чтобы создать шедевр, который с интересом для себя сможет прочитать почти каждый человек. В свои шестнадцать лет я была искренне поражена тем, что прочитала все за три недели и даже осталась довольной прочитанным (заметьте, я не была ни интеллектуалом, ни книгочеем).

Конечно, такая классика покрыта для нас налетом принудиловки и школьной скуки. Некоторые книги совсем уж не для детей, не то чтобы заумные, просто они ближе тем, у кого побольше опыта во взрослой жизни. Но если отбросить эти предрассудки, то перед нами окажется действительно стоящая книга.

Пересказать весь сюжет невозможно, настолько он объемный. Действие переходит то в гостиные аристократов (мир), то на линию сражений (война). Меня лично привлекало последнее. Мне раньше очень нравилась такая художественная литература, охватывающая войны. Моим любимым автором был Валентин Пикуль , для которого историческое величие не было пустым словом. В этом плане, мне кажется, они с Толстым схожи. Оба считают, что история творится не личностями, а народами. Пикуль в одной из своих книг (скорее всего, в «Пером и шпагой» Пикуль Валентин Саввич ) описывал одно из сражений Семилетней войны, где русская армия противостояла армии прусского короля Фридриха. Фридрих - военный гений, блестящий тактик и стратег, практически в одиночку (и с английскими деньгами) вел эту войну против трех дам: Елизаветы Петровны, Марии-Терезии и мадам Помпадур. Русская армия в определённый момент этого сражения осталась без главнокомандующего. Когда высшее командование сбежало с поля боя, те немногие оставшиеся офицеры приняли решение биться до последнего, простые солдаты их поддержали. И они бились: у них не было тактики, не было планов нападения и защиты, одно лишь желание выстоять и не отступить, или умереть. Об этом пишет и Толстой. Он говорит, не личности вершат историю и побеждают в войнах, а народ и дух, в нем заложенный, его способность стоять до конца и биться до последней капли крови.

Он анализирует описанные им ранее сражения, иногда выделяет целую главу, чтобы отложить в сторону дела людские и поговорить с читателем о вечном. И в этом есть магия. Эти его разговоры отзываются в сердцах читателей из самых разных стран. Не хочу быть ретроградом, но сегодня русские авторы как будто не пишут произведений на все века и страны. У меня есть любимцы, но могу ли я посоветовать их моим иностранным друзьям? Они (мои дорогие друзья) знают Толстого, знают Достоевского, Пастернака и Набокова, и им кажется, что эти писатели смотрят им прямо в душу, они узнают себя в героях, и герои говорят между собой о чём-то вечном, простом и сложном, но понятном каждому человечку на нашей планете.

Наконец-то я дошла до того часа чтобы закрыть свой гештальт еще с школьной поры - дочитать таки "Войну и мир". Когда мы читали ее в школе, мне история очень нравилась: я даже описание военных действий не пролистывала. Но поскольку на обсуждение романа выделялось меньше времени, чем я должна была потратить для завершения чтения этой эпопеи - я переключилась на следующее произведение по школьной программе с мысленной пометкой "когда -то дочитаю". И наконец этот час пробил - я в полнейшем восторге от произведения.
По первоначальной задумке автора название романа должно было обозначать "Война и общество" (общество - «міръ» во время написания произведения), но то ли сам автор передумал, то ли где-то произошла ошибка при издании, но в свет книга вышла уже с тем названием, которое известно нам и ныне (где "мир" - это антитеза к "война"). Прочитав всесторонне - и про войну и про мир - я считаю, что так наиболее правильно делать для полноты восприятия. Как без злых поступков человек не мог бы ценить добрые, так и не сталкиваясь с войной не мог бы радоваться мирному небу. Читаешь про смерти и страдания во время военных действий и понимаешь всю мелочность некоторых поступков в высшем обществе, больше ценишь искренние чувства и поступки.
В романе Л. Толстой рядом в выдуманными персонажами ставит много реально существующих исторических личностей - Наполеон, Кутузов, Александр I, Багратион. Не могу сказать, что многое знаю про них, но меня поразила одна вещь: многие в России открыто восхищались личностью Наполеона. Не смотря на то, что он был "враг" - людей восхищало как он ведет сражения, как его поддерживает простой народ. Помню в школьные годы мне тоже очень была интересна фигура этого человека - я даже бралась читать увесистую биографию: но вот не помню, что стало причиной такого интереса - то ли учитель истории очень ярко описал императора, то ли это под воздействием Льва Николаевича я так прониклась.
Персонажей в романе огромное количество - очень рекомендую использовать разные схемы для запоминания кто кому кем доводится. Но и это не сильно спасает: второстепенные персонажи то появляются, то пропадают и я в некоторых из них долгое время путалась. Например, я не могла запомнить кто такой Долохов и кто такой
Денисов - они у меня упорно сливались в одного персонажа с фамилией на "Д". А если они вдруг появлялись в одном предложении - это для меня был настоящий шок.
Если говорить про любимого персонажа, то тут тоже всё не однозначно. В школьные годы моим фаворитом, конечно же, был Болконский, но сейчас это место на равных делят князь Андрей и граф Безухов. Чем дальше я читала тем сильнее мне нравился Пьер - он порой выглядел наивным и неуклюжим, но он всегда старался поступать честно и благородно.
Огромное человеческое спасибо писателю, который не сделал персонажей картонными фигурками, а заставлял их развиваться и расти духовно на протяжении истории. Критики даже делят героев романа на "любимых для автора" и "не любимых"- любимые персонажи как раз и развиваются на протяжении книги, они не всегда красивы внешне, но яркие и запоминающиеся.
Для меня лично эта книга попадает в категорию тех, которые хочется начать читать заново как только перевернул последнюю страницу. Редко так бывает: не хочется покидать героев, не хочется читать что-то другое по стилю - просто продолжать жить рядом с персонажами. Именно такие книги и попадают в категорию "любимые".
P.S. Может в январе снова перечитать?)

Третий том воплотил наконец в себе тот книжный вызов, каким поначалу и задумывалось чтение "Войны и мира". В отличие от ознакомительного первого тома, моментально проскочившего и быстро затянувшего в себя, в отличие от шикарнейшего, теперь любимейшего второго, рассказавшего о чувствах, о мыслях, о любви, об измене, третий том тяжел. Он о войне, обо всем, что предшествует ей, о предпосылках, если угодно (это слово так любят историки), о сражениях и диспозициях, о стратегии и настрое на битву, о чудовищной красоте поля боя, и о том, что наступает после, о расплате. Читается третий том с трудом. Точнее будет сказать, он с трудом читался мной. Он берется в руки - с неохотой - и откладывается со вздохом "отчего я не мужчина", так что если вы как раз "он", должно пойти хорошо, интересны же вам сражения, редуты, батареи, батальоны, расклады сил. Мужские игрушки.

Вообще этот том эпопеи очень четко раскладывается на три части: подготовка - Бородинское сражение - поражение, причем поражение обеих сторон, и вход Наполеона в Москву. И во все части Толстой не стесняется вставлять целые главы своих размышлений и выводов по поводу этого сражения конкретно и всей войны с Наполеоном в частности, поначалу вкладывая свои мысли в голову Андрея Болконского, потом Пьера Безухова, а потом и просто от себя, безликого рассказчика. Не будучи историком, не берусь судить его теории, но все-таки есть в них верное зерно.

Война, как и история в целом, представляется Толстому как совокупность случайностей, помимо воли конкретных личностей приводящая к взрыву.

Как такой подход называется? Детерминизм?
От таких вот весьма пространных кстати размышлений Толстой плавно переходит к вопросу о роли личности в истории и постепенно подводит нас к выводу, что личность появляется на общественной арене и выдвигается вперед и наверх по мере требования судьбы, времени, но никак не по воле самой личности.

Через анализ действий Александра и Наполеона автор обобщает:

Можно соглашаться, можно спорить, если подумать, то так оно и есть, но мне лично такой подход не нравится, хочется думать, что все же личность имеет значение. Тварь я дрожащая, али право имею?

Чтобы не превращать рецензию в философский трактат, сменим тему. Как и в более ранних томах Толстой очень точен в психологических портретах, а ведь именно здесь, в третьем томе, происходят важнейшие переломы в характерах главных героев, Андрея, Пьера и Наташи.
У Андрея очередное ранение приводит к очередной смене парадигмы, от безудержного любования собой и возвеличивания себя, он приходит (еще не пришел, но стоит на пороге) к чему-то другому, совсем новому для него. Но весь он какой-то как из острых углов, и углы эти больно ранят его самого и его близких.
Наташа же, благословенное дитя, открыла в себе темную яму кокетства и пороков, и как-то пытается примириться с собственной "мерзкой душой", с болью, впервые ей открывшейся, она обращается к единственному доступному тогда источнику утешения - церкви. Отмолила и покаялась, но что-то в ней сломалось, чего-то не хватает, чего-то она ждет, а вместе с ней и мы.
Пьер... идеалиста и романтика Пьера особенно жалко, и вместе с тем его невозможно не презирать. Очевидно, что Толстой намеренно доводит его действия до маразма, все эти масонские бредовые махинации с буковками и цифирками о великой миссии, вся эта неспособность сбросить с себя ярмо удобной жизни, и как верх издевательства автора - Пьер, толстый и неуклюжий Пьер, в центре Бородинского сражения в окопе в белой шляпе. На самом деле это очень и очень сильный персонаж, раз он вызывает такие чувства.

Толстой - очень глубокий писатель. Очень. И этот непростой том вызывает просто невероятный вихрь мыслей. Но книжный вызов продолжается, что-то будет дальше?

Прочитала я только что "Войну и мир" и знаете что. Эта книга - невороятна, так же невероятна как человек, написавший ее!

Знаете, у меня еще никогда не было любимого литературного героя. Были такие, которым я сопереживала, с которыми жила некоторое время под книжной обложкой, сливаясь с буквами, но никогда, никогда еще я так не любила, не восхищалась кем-либо, как князем Андреем Болконским! Это идеал. Это самый настоящий мужчина. Внутренний мир, мысли, духовное развитие, способность любить, любить по-настоящему, чувство чести и долга, неприятие насквозь фальшивого высшего света и нежелание скрывать свое отношение к этим жалким людям – вот что делает его идеальным. Ложкой дегтя в этой картине является его тщеславие, которое проявляется перед Аустрерлицким сражением. Казалось бы его мысленный отказ от всей семьи, самых дорогих ему людей ради минуты славы – что-то немыслимое. Но, черт возьми, не бывает же полностью идеальных людей, да и не веришь таким. Толстой не идеализирует своего героя, он показывает нам обычного человека, у которого есть как хорошие стороны, так и плохие.
А Наташа?! Это просто чудо какое-то! Жизнерадостная, светлая, способная заразить свом просто нереальным позитивом не только людей, находящихся рядом с ней, но и тех, кто находится за пределами книги. То есть читателя, меня. В начале осени, когда я только начала читать «Войну и мир», Наташа Ростова была тем лучиком света, разжигающим мою любовь к жизни. Я была наполнена тем светом, который передавался мне со страниц книги. Такая маленькая, умная девочка – ей предстояло пройти немало испытаний и мучений, чтобы стать той, кем она стала. Любящей женой, матерью. Семья для нее – все.

Наполеон в «Войне и мире» предстает просто каким-то жалким человеком: алчный, тщеславный, думающий что все и вся бросятся целовать ему ноги только за один благосклонный взгляд. А ведь сколько жизней зависит от него, сколько людей погибло из-за него! Это просто ужасает, когда власть находится в руках таких людей. И если бы Наполеон был целиком и полностью литературным героем, то я бы всей душой ненавидела этого жалкого полководца, но вот в чем зацепка – Наполеон-то реальная личность. В «войне и мире» мы видим его глазами Толстого. И вот тут-то я не берусь принимать его точку зрения. Я полный профан в истории, меня интересует этот предмет, но редко когда появляется желание посидеть и почитать про события давно минувших дней. Про королей, дворцовые перевороты, войны и т.д. Так что я совершенно не знаю каким был Наполеон, говорят – великим человеком. Но я недостаточно много знаю, чтобы принять на веру мнение Толстого или кого-либо другого о нем.

После этой книги, многие кажутся какими-то плоскими. Как однажды сказала моя мама: «простым плакатом на фоне картин настоящего художника». Что дают нам современные книги? Сплошную развлекаловку, мы не напрягаем наш мозг, потому что не над чем его напрягать. Я ни в коем случае не обобщаю, но ведь «Война и мир» дает столько духовной пищи, это произведение настолько обогатило мой внутренний мир, что я уже просто не вижу смысла читать что-нибудь пустое, тогда как у меня дома есть столько книг Достоевского, Толстого и много кого еще из классиков.

А знаете, что еще Толстой подарил мне? Любовь к родине. До этого я мечтала уехать куда-нибудь далеко-далеко из нашей страны, но теперь я просто не представляю, как буду жить среди чужих людей. В абсолютно другом мире. Моя родина. Как это словосочетание греет душу.

Спасибо вам, Лев Николаевич Толстой! Вы невероятный человек. Вашу книгу я буду перечитывать на протяжении всей жизни.

Война, уже не из Первого тома: "что там в Ливиии, мой Постум. или где там? Неужели до сих пор еще воюем?" На своей земле, в которую вчерашний союзник врезается ножом в масло. Показателен эпизод из начала, когда Александр I, получив донесение, что армия Наполеона пересекла Неман, отправляет из Вильно (нынешний Вильнюс) своего адьютанта Балашова с нотой, а спустя четыре дня, и после сложных перипетий, он доставляет письмо Наполеону в тот же дом в Вильно, где было писано - город уже занят французами.

Князь Андрей снова в армии, он положил себе встретить там Курагина, вызвать его и убить. Или быть убитым. Наташа в Москве, сегодня мы назвали бы ее состояние глубокой депрессией, раскаивается и мечтает лишь о прощении жениха - не о возобновлении отношений. Утешается религией и обществом Пьера, который часто бывает у них и который, она знает - любит ее. Младший Ростов, Петя объявляет родителям о желании вступить в армию, грозится сбежать, если не отпустят. Скрепя сердце, граф едет хлопотать о зачислении его.
Старый князь Болконский, несмотря на просьбу Андрея ехать в Москву, остается в имении, намереваясь ополченскими силами оборонять. От самоубийственного геройства его спасает удар (обширный инсульт, сказали бы мы сегодня), он умирает, успев лишь примириться и проститься с дочерью, которую всю жизнь третировал.

Испуганная и растерянная, княжна Марья собирается таки ехать с маленьким племянником, чтобы понятнее - ехать, это не нынешнее: чемодан с ноутом в багажник, деньги на карте. Ехать в 1812 из имения. которое неминуемо будет разорено и разграблено - это составить поезд из многих экипажей, главным образом телег, куда погрузить ценное и провиант. Время для нормальных сборов упущено, княжна готова пуститься в одной карете, но почуявшие ослабление власти, мужики не хотят ее пустить, начинается пьянка. от которой недалеко до бунта с грабежом и чем похуже. На счастье, в это время поблизости оказывается посланный искать фуража Николай Ростов, он усмиряет мужиков, гасит в зародыше, начавшийся уже было, бунт и спасает княжну. Этот сюжетообразующий эпизод с тропом "дева в беде", вместе с тем, дает точное понимание, лишенного иллюзий, отношения Толстого к мужикам, того "любя, ненавидеть", какого и в левинской части "Анны Карениной" не встретишь.

Едет в действующую армию Пьер, не понимая, как мог бы быть полезен, но понимая, что не может продолжать пустую московскую жизнь. Его милая женушка в Петербурге, крутит одновременно два романа с чрезвычайно перспективными женихами и собирается разводиться, для чего придется перейти в католичество - католикам развод получить проще, чем православным. Бравый рубака Денисов просит у Кутузова дозволения на партизанскую войну. Накануне Бородинского сражения, Толстой дает панорамный обзор основных действующих лиц, в последний раз сводит Пьера и Андрея, князь встречает Безухова холодно, ему неприятно напоминание о "той" жизни. Самый день Бородина окрашен толстовской ненавистью к войне, бессмысленная мясорубка, которая привела русских к сдаче Москвы, чего они больше всего боялись, а французов - к гибели армии (чего больше всего боялись они).

Пьер переживает весь ужас массовой бойни на батарее Раевского, одном из самых горячих мест сражения. Андрей ранен в живот, рана "плохая" - из бессмысленного геройства не упал, когда рядом разорвалась граната. В полевом госпитале, где его оперируют, на соседнем столе отнимают ногу у Курагина. А Николаю неслыханно повезло, за пару дней до Бородина он был отправлен для покупки лошадей в Воронеж. Ирония судьбы: глубоко штатский, масон и пацифист Пьер на войне, дававший зарок не служить в армии Андрей тоже, а вояка по жизни Николай вдали от войны. Его младший братишка с войсками отступает из Москвы, гражданские, кто порасторопнее, уже выехали, но Ростовы, по всегдашней расхлябанности, только собираются грузить свой поезд. Не закончив погрузки добра, они отдают подводы под раненых. Целый госпиталь едет с ними в эвакуацию, на одном из возов князь Андрей. Узнав об этом от Сони, Наташа принимается ухаживать за бывшим женихом.

Пьер добирается до Москвы, узнает, что большинство его братьев масонов арестовано по подозрению в шпионаже, скрывается в доме того старика, который был его наставником в масонстве, вынашивая план убийства Наполеона. Когда дом занимают под постой французы, сумасшедший брат хозяина стреляет в офицера, а Пьер, повинуясь порыву, спасает того, будучи объявлен другом навек. На другой день уходит, все еще думая о покушении, видит пожары и мародерство, спасает от огня дочь мелких чиновников, неприятную и тупую девчонку, вступается за армянскую девушку, которую грабит французский солдат, и оказывается арестован.

В Третьем томе "Войны и мира" апогей толстовского неприятия войны, вместе с безнадежным пониманием: как бы ни хотели избегнуть ее все (то есть, никто же, ведь, не хочет войны) - если пришло время и так сложились обстоятельства, отвратить не удастся. Странная обыденность жизни, которая продолжается для большинства, лишь слегка подкорректированная: не говорить по-французски, щипать корпию. Тогда как, непосредственно вовлеченные переживают крушение жизни. Все это нереально круто, и "романному роману", в котором полдюжины человек постоянно сталкиваются под разными углами в обстоятельствах, где встретиться им было бы нереально - веришь абсолютно.