Пьесы

Урания. Когда я смотрю комедию, мне важно одно: захватила она меня или нет. Если я увлечена, я не спрашиваю себя, права я или не права, разрешают правила Аристотеля мне тут смеяться или нет.
Дорант. Это все равно что, отведав чудесного соуса, начать сейчас же доискиваться, в точности ли приготовлен он по рецепту Французского повара.
Урания. Совершенно верно. Я поражаюсь, почему некоторые пускаются в рассуждение там, где нужно только чувствовать.

По-моему, нет ничего смешнее этой щепетильности, которая все видит в дурном свете, придает преступный смысл невиннейшим словам и пугается призраков.

Так подогрей же мою досаду и поддержи меня в решительной битве с остатками любви к ней, дабы они не подавали голоса в ее защиту.

Давно б окончить я могла беседу эту,
Когда бы не пришлось мне ждать мою карету.

Недаром говорят, что из всех глухих самые несносные те, которые не хотят слышать.

Сганарель: И вам не страшно, что вы тут полгода назад убили командора?
Дон Жуан. А чего мне бояться? Разве я не по всем правилам его убил?
Сганарель. По всем правилам, сударь, как нельзя лучше, - жаловаться ему не на что.

Я бы только предложил, помимо всего прочего, делать больному нечетное число кровопусканий и промываний желудка; сыворотку давать больному внутрь перед ванной; на лоб ему надеть повязку с солью, ибо соль есть символ мудрости; выбелить стены его комнаты, дабы рассеять мрачные его мысли и не откладывая, сделать легкое промывательное, каковое послужило бы прологом и введением к тем разумным мерам лечения, кои, если только больному суждено выздороветь, должны принести ему облегчение.

Мартина. Растаскал по крохам все мое добро!
Сганарель. Это я называю - жить на доход со своего хозяйства.
Мартина. Кровать и ту из-под меня вытащил!
Сганарель. Раньше будешь вставать.

Легко стерпеть порицание, но насмешка нестерпима. Иной не прочь прослыть злодеем, но никто не желает быть смешным.

Любовь рождается помимо нашей воли;
Насильно пробудить ни в ком не можем страсть,
Душа всегда вольна признать чью хочет власть.

По мне, лучше бы ты околела, чем вышла замуж за другого.

Мужчины очень часто платят за страстный жар невинных чувств преступною холодностью.

«Я в гневе ничего теперь не различаю
И за последствия уже не отвечаю.»

Арган. Значит, по-вашему, доктора ничего не знают?
Беральд. Знают, братец. Они знают гуманитарные науки, прекрасно говорят по-латыни, умеют назвать все болезни по-гречески, определить их и подразделить, но что касается того, чтобы вылечить их, - этого они не умеют.

Г-н Диафуарус. ...Он вам, наверно, предписывает есть побольше жареного?
Арган. Нет, только вареное.
Г-н Диафуарус. Ну да, жареное или вареное - это одно и то же. Он вас лечит прекрасно, вы находитесь в хороших руках.
Арган. Доктор, а сколько крупинок соли нужно класть, когда ешь яйцо?
Г-н Диафуарус. Шесть, восемь, десять - чтобы всегда было четное число, а в лекарствах - всегда нечетные числа.

Чертить на мраморе гораздо труднее, чем на песке, но то, что на нем начертано, сохраняется несравненно дольше.

Что делать - сердцем всем моим она владеет;
Пред ней я слаб: она мне нравиться умеет.
Что б я ни видел в ней, за что бы ни бранил,
Но не любить ее мне не хватает сил.

Вам и бранить его и жаловаться грех.
Он только подтвердил, что набожнее всех.
Любовью к ближнему его душа сгорает:
Он знает, как людей богатство развращает,
И хочет устранить, как милосердый муж,
Все, что препятствует спасенью ваших душ.