Пьесы

Пьеро (толкает Дон Жуана, целующего руку Шарлотте). Но, но, сударь, сделайте милость, подальше! Вы уж больно распалились, как бы не схватить вам воспаление.

Господи боже, моего Дон Жуана я знаю насквозь! Мне хорошо известно, что нет сердца более непостоянного, чем ваше: ему нравится то и дело менять одни узы на другие, и не любит оно оставаться на месте.

Он до ужаса расточителен в своем остроумии.

Като. У вас пугливое воображение: сердце ваше истекает кровью, не будучи ранено.
Маскариль. Кой черт не ранено - все искрошено с головы до пят!

Как - что случилось? Две дамы одновременно нападают на мое сердце! С обеих сторон! Это противно международному праву. Силы неравны, я готов кричать "караул"!

Люди нашего круга умеют всё, не будучи ничему обучены.

В самом деле, я нахожу, что особа, которая желает прослыть умницей, а всех четверостиший, которые сочинены в Париже за день, знать не изволит, достойна осмеяния. Я бы сгорела от стыда, если бы меня спросили, видела ли я то-то и то-то, и вдруг оказалось бы, что не видела.

Опасаюсь похищения моего сердца, посягательства на мою независимость. Я вижу, что эти глазки - отъявленные разбойники, они не уважают ничьей свободы и с мужскими сердцами обходятся бесчеловечно. Что за дьявольщина! Едва к ним приблизишься, как они занимают угрожающую позицию. Честное слово, я их боюсь! Я обращусь в бегство или потребую твердой гарантии в том, что они не причинят мне вреда.

Ах, бездельники! Мог ли я допустить, чтобы на пышность моих перьев обрушилось безжалостное ненастье и чтобы на грязи отпечатались следы моих башмаков?

Мадлон. Примем его тут, в зале: это будет приличнее, нежели приглашать его к нам наверх. Пойдем оправим слегка прическу и поддержим нашу репутацию. Скорее подай нам наперсника Граций!
Маротта. Ей-ей, не разберу, что это за зверь. Коли хотите, чтобы я вас поняла, говорите по-человечески.
Като. Принеси нам зеркало, невежда, да смотри не замарай стекла отражением своей образины.

Горжибюс. Не желаю я подлаживаться под ваш тон. Сказано тебе: брак есть установление священное, и кто сразу же предлагает руку и сердце, тот, стало быть, человек порядочный.
Мадлон. О боже! Если бы все думали, как вы, романы кончались бы на первой же странице. Вот было бы восхитительно, если бы Кир сразу женился на Мандане, а Аронс без дальних размышлений обвенчался с Клелией!

Негодницы со своей помадой, ей-ей, пустят меня по миру! Только и видишь, что яичные белки, девичье молоко и разные разности, - ума не приложу, на что им вся эта дрянь? За то время, что мы в Париже, они извели на сало по крайней мере дюжину поросят, а бараньими ножками, которые у них невесть на что идут, можно было бы прокормить четырех слуг.

Что же может быть несноснее женщины, которая всегда готова смеяться?

Конечно, любая женщина знает, чем отомстить мужу, но моего остолопа этим не проймешь.

Мартина. У меня четверо малых ребят на руках.
Сганарель. Спусти их на пол.

Все люди так гнусны, так жалки мне они!
Быть умным в их глазах - да боже сохрани!

Ну, ну, страх и риск мы разделим по-братски, а какие-нибудь три года каторги благородного человека не остановят.