Под сетью. Черный принц

Всякий художник — несчастный влюбленный. А несчастные влюбленные любят рассказывать свою историю.

Искусство придает очарование ужасам — в этом, быть может, его благословение, а быть может, проклятие. Искусство — это рок.

Я состоял не из костей и плоти, а из чего-то иного, восхитительного... Из меда, из помадки, из марципана...

Джулиан предложила набрать топлива для камина, но это оказалось трудно, потому что каждая деревяшка, которую мы находили, оказывалась до того красивой, что жалко было жечь.

А как убого и ограниченно наше понимание, этому искусство учит нас, наверно, не хуже, чем философия.

За жизнь я не насытился морем. Мне не пришлось жить наедине с ним, проводить дни и ночи в пустынном месте на берегу, где слышен лишь звук прибоя, который даже и не звук вовсе, а голос самой тишины.

Прошлое представляется нам как туннель. сегодня светло, а чем дальше вглубь, тем темнее.

Ох уж эти люди, сплошные от них неприятности, верно?

Да будет так вечно, ибо ничто не утрачивается, и, приближаясь к концу, мы неизменно оказываемся в начале.

...все события имеют последствия. В жизни нет отдельных, пустых, немаркированных моментов, в которые можно поступать как попало, с тем чтобы потом продолжать существование с того места, на котором остановились. Дурные люди считают время прерывным, они нарочно притупляют свое восприятие естественной причинности. Добродетельные же воспринимают бытие как всеобъемлющую густую сеть мельчайших переплетений.

Женщины, которых я знал, часто бывали неопытны, косноязычны, легковерны и простодушны. Но я не вижу оснований называть их глубокими за те свойства, которые в мужчине мы бы определили как поглощённость собой.

Часов в шесть утра меня согнал со скамьи полисмен. Почему-то именно в этот час спящий человек становится угрозой закону и порядку.

- Дело безнадёжное…

• Ага, - сказал Лефти, - Вот этого как раз и нельзя говорить. Это грех против Святого Духа. Ничего безнадёжного на свете нет. Верно, Дэйв?
• Кроме попыток заткнуть тебе рот, - ответил Дэйв.

Любя, мы почти отрываемся от своего эгоистического «я».
<...>
Может показаться смешным, но быть влюблённым — это тоже занятие. Человек, посвятивший себя Богу, превращает жизнь в непрерывное священнодействие, как пишет Герберт: «Убирая комнату, я исполняю твой, Господи, закон».

- Люди и деньги, миссис Тинк, - сказал я. – Не будь их, как хорошо было бы жить на свете.

• И еще зов пола, - сказала миссис Тинкхем; мы оба вздохнули.

Автомобилей я не боюсь, а вот поезда меня нервируют. Я знаю, что это нелогично, ведь поезда, как правило, ходят по рельсам и не могут, подобно машине, устремиться за вами через улицу или в магазин.

Художники по большей части — гомосексуалисты. Это чувствительные, нежные люди, они лишены возможности самоутверждения и как мужчины, и как женщины и потому, вероятно, особенно хорошо приспособлены представлять человечество в целом и вмещать вселенную в сердце своем.

— Любовь должна торжествовать над временем, но возможно ли это? Он сказал: «Не кукла жалкая в руках у времени…», а уж кто, как не он, знал, что такое любовь, если кого распяли за нее, так это его. Конечно, надо страдать. Наверно, страдание — все, все — в страдании. Последние, неделимые атомы — просто боль.