Ловушка для Буратино

— Ты иди, а я тебя здесь подожду, — сказал Димка.

— А если ее дома нет, тогда что? — спросил Ромка.

— Скажешь, за тетрадкой пришел.

— Привет. За тетрадкой в двенадцатом часу ночи.

— А что тут такого?

— Какие улики, Дим? — не понял Леша.

— Улики бывают всякие, Толстый.

— Ну например?

— Например, труп в кустах.

— Чей труп? — одновременно спросили Ромка и Леша.

— Соломатиной, конечно.

— Ну ты даешь, Орешкин, — сказала Лика. — Вчера на прогулку приглашал, сегодня в театр…

— А завтра он тебя в загс пригласит! — крикнул пробегавший мимо Молодцов.

Ромка успел огреть друга сумкой по спине и снова повернулся к Соломатиной.

— Скажите, Виглянский, почему вы взяли себе кличку Буратино?

Гоша горько усмехнулся:

— «Приключения Буратино» была моя любимая книжка в детстве.

— И моя тоже, — сказал Суперопер.

Он рассказал, что в детдоме всегда завидовал тем детям, у которых были игрушки лучше, чем у него; в школе он завидовал тем, у кого были лучше отметки; в институте завидовал тем, кто лучше его одевался… В общем, Виглянский завидовал всем и всегда. Но больше всего он завидовал Юре Соломатину; тому, что у Соломатина есть талант, а у него, Виглянского, нет.

— Доча, я хотела тебя спросить. Этот мальчик, что сейчас приходил… Роман, кажется?..

— Да, Рома Орешкин.

— У тебя с ним какие отношения?

— Дружеские, мама.

— А что это значит?

— Это значит, что мы с ним дружим.

— А-а. Поняла. Спокойной ночи, дочка.

— Спокойной ночи, мама.

— И как-то успокоилась. Даже стихи начала сочинять.

— Во врать-то, — фыркнул Димка.

— Ничего и не вру. Я в туалете стихотворение сочинила.

— Ну прочти.

— Ой, нет, — смутилась Орешкина. — Оно глупое.

— Прочти, Катюша, — поддержала Димку Софья Николаевна. — Вдруг ты у нас второй Пушкин.

— Ну хорошо, — согласилась Катька. — Слушайте.

И она прочла:

Я стихи простые эти Сочинила в туалете!

— Не хочется мне, Молодцов, в чужих вещах рыться.

— Не рыться, Соломатина, — поправил ее Димка, — а «проводить обыск у подозреваемых». Так это называется.

Димка взглянул на Катьку. — Катя, у вас в доме есть чего-нибудь пожевать?

— Сейчас посмотрю. — Орешкина сбегала на кухню, посмотрела и вернулась. — Есть одиннадцать сырых яиц, сливочное масло и черный хлеб, — доложила она.

— Хочешь яичницу из одиннадцати яиц? — спросил Димка у Леши.

Толстый понял, что, кроме яиц, ему больше ничего не обломится.

— Мне и десяти хватит, — пробурчал он. — Я же не обжора.

— Вот блин горелый. И Виглянский ведет себя подозрительно. И Горохова-Данилова ведет себя подозрительно. Такое впечатление, что они оба — Буратино. Но Буратино кто-то один. И нам надо выяснить — кто.

— Мы же и выясняем, Димыч, — ответил Ромка.

— Такими темпами мы будем выяснять до следующего года. Надо придумать какой-нибудь фокус, чтобы быстрее вывести Буратино на чистую воду.

Ребятам в конце концов удалось решить проблему с транспортом. За Гошиной тачкой им помогал следить сосед Орешкиных, восемнадцатилетний Вова по кличке Бампер. Вова считался крутым «байкером»; он носил черную кожаную куртку-«косуху», черный платок, повязанный на пиратский манер, и две серьги в одном ухе. Каждую ночь в компании таких же «ночных волков», как и он сам, Вова гонял на мотоцикле по городу.

А в это время за ничего не подозревающей Гороховой-Даниловой шли Катька и Леша; а за ничего не подозревающим Виглянским шли Димка и Ромка.

Итак, слежка началась. И сразу же закончилась

— Надеюсь, это блюдо будет не из лягушек?

— Надейтесь, Гоша.

— Дур-р-ак! Дур-р-ак!.. — загорланил Франсуа, вытягивая шею в сторону Толстикова.

— Пардон, пардон, — стала извиняться Елизавета Аркадьевна. — Не обращайте внимания. Он всем так говорит. Даже французскому президенту, когда тот выступает по телевизору.

— Да я не обижаюсь, — ответил Леша, искоса поглядывая на Ирину Сергеевну, которая сосредоточенно раскладывала пирожные по тарелочкам.

— Соврешь — не помрешь, Соломатина, — сурово сказал Димка. — Этого требует безопасность нашей страны. Как ты не понимаешь — если материалы твоего отца попадут в руки каких-нибудь маньяков, они запросто могут спровоцировать войну. Создадут, к примеру, на расстоянии видимость нашествия стратегических бомбардировщиков… — вновь повторил он слова полковника Шустрова.

— Ой, мамочка, — поежилась Катька. — А вдруг материалы уже попали в руки маньяков.

— Не попали, — уверенно ответила Лика.

Ребята повернулись к двери и увидели… Лешу Толстикова. Только на двадцать лет старше.

— Папа! — обрадовался Леша. — А мы и не