Дилемма Джексона

«– Вы пишете роман? – Нет. Почему я должен писать роман? – Теперь все пишут романы».

…А мне же говорили. Говорили же мне, что у меня дико будет бомбить от этой книги. А я-то не послушалась. Я наивно внесла эту книгу в список желаемого. Ведь я еще не знала, во что попала!..

Ранее Айрис Мердок я не читала. Краем уха слышала об авторе, но знакомиться с ней отчего-то не хотелось. Должно быть, меня оберегал мой ангел-хранитель. Но вот мой ангел, часто спасающий меня от ужасных книг, уснул. Устал, наверное, бить меня по рукам, ведь я так часто тянусь к откровенно провальным книжонкам. А я, избавившись от его настороженного взора, села наконец читать «Дилемму Джексона». https://u.livelib.ru/reader/ShiDa/r/3vjovzx8/3vjovzx8-r.jpg"> И вот, что я теперь скажу: упомянутая «Дилемма кого-то там» – это идеальная пыточная книга для любителей хорошего чтения. Возможно, именно ее используют в аду, мучая грешников-книгочеев (поэтому отложите знакомство с ней до попадания на тот свет, мало ли что, может, у вас грехов много накопилось…) В «Дилемме…» плохо абсолютно все. Честно, я давно не сталкивалась с настолько неудачной книгой. Это провал из провалов.

Первое, что бросается в глаза, – это несоответствие стиля и содержания. Любой более-менее опытный писатель и просто книгочей знает, как важна эта гармония формы и содержания. Именно язык – то, что мы сначала оцениваем в произведении. Так, нельзя рассказывать о событиях 19 века «уличным» языком 21 века. Нельзя рассказывать о Второй мировой, прибегая к языковым формам 80-90 гг. И так же нельзя писать о современности языком времен Диккенса и Теккерея. Это в высшей степени неестественно. Это неправильно. Это дисгармония отвратительная, уродливая, как чудовище Франкенштейна.

Ошибка в выборе стиля особенно заметна в диалогах. Вас, должно быть, покоробит, если юноша 1908 г. рождения в условный 1930 г. скажет своей возлюбленной: «Слышь, может, метнемся потусить?» Использование слов 21 века в книге о 30-х гг. попросту уничтожит атмосферу описываемого времени. А можете себе представить современного человека (книга написана в 90-е и в эти же годы развиваются события), который скажет: «Ах, я так мучаюсь, я погубил себя! О Розалинда! Я неминуемо погиб. Оставь меня! Я так тебя люблю и так мучаюсь! Но оставь меня, это лишь моя боль, моя страшная боль! Ах, как я мучаюсь! А ты оставь меня!» Стоит ли напоминать, что человеки эпохи компьютеров так не говорят?

Второе страшное – это сюжет. Сначала он кажется адекватным, но потом… Оставлю аннотацию:

«Подготовка к свадьбе Эдварда Лэнниона и Мэриан Берран идет полным ходом. Все заботы по организации предстоящих торжеств взял на себя друг и сосед молодых, Бенет. Но происходит непредвиденное: накануне бракосочетания исчезает невеста. Вмешательство Джексона, таинственного и всесильного слуги Бенета, совершенно меняет ход событий».

Короче говоря, Мэриан расхотелось жениться. Об этом она честно написала своему жениху. И вот тут начинается балаган! Внезапно (!!!) знакомые Мэриан, увидев записку, решили, что с ней что-то случилось. Что она, скорее всего, уже умерла. Они начали паниковать и заливаться слезами: «Ах, она что-то с собой сделала! Наверняка утопилась. Бросилась под машину. Иначе как объяснить ее отказ от брака?» Персонажам просто в голову не приходит, что женщина может просто передумать. Нет, нужно строить безумные догадки о том, что с ней случилось из самого ужасного! Все ревут и заранее ее хоронят.

А дальше начинается… Дальше начинают «раскрываться» персонажи. По сути, все «раскрытие» заключается в бесконечных мучениях героев. Они ужасно (и беспричинно) страдают! Нормальный человек скажет: «Ну подумаешь, передумали жениться… может, еще помирятся». И отойдет в сторонку. Но эти неадекваты рыдают и бесконечно бьют себя в грудь с мыслью: «Ах, это я виноват! Я, я, я виноват! Я погубил Мэриан! Мы же так хотели ей счастья, и этим мы ее погубили!» Примеры из текста:

«– Нет, она не придет, никогда не придет ни к одному из нас, она вообще не вернется. – Не говори так, Розалинда. Мы же не знаем… – Это что-то вроде черной магии – как будто превращаешься в совершенно другое существо… Или как будто… как будто попадаешь в ад».

«Мэриан могла быть мертва, могла утонуть, ее могли похитить, она могла сейчас сходить с ума от страданий и страха. Конец счастью – ее счастью, счастью Эдварда, Розалинды, их матери и моему… потому что в некотором роде это, должно быть, моя вина! Ее, а вероятно, и моя жизнь погублена. А теперь еще и жизнь Розалинды».

https://u.livelib.ru/reader/ShiDa/r/4vvdcsh8/4vvdcsh8-r.jpg"> И так всю книгу. Герои придумывают себе страшные мучения на пустом месте. Ничего непоправимого не случилось, еще никто не умер, но они уже пребывают в «ужасе и страхе». Даже без Холокоста не обошлось – а это просто анекдотичная история! Есть там герой, еврей, который о Холокосте только из рассказов знает. Близкие его пережили войну в Англии, т.е. из реально близких никто у этого еврея не погиб. Сам он родился уже в 60-х. Но нужно же выдумать себе страдание! Как это – жить без мучений? И начинается:

«Ну вот, Розалинда, теперь ты знаешь то, что было и есть со мной всегда. И я все больше, больше, больше думаю о них – о миллионах… Я вообще не могу жениться. Я должен нести это бремя – за отца, за деда, за всех – это мое бремя навсегда, эта боль…»

И далее:

«Он не должен был рассказывать Розалинде свою чудовищную историю (???) – нужно было понимать, что, рассказав это, он рискует больше никогда ее не увидеть. (???) Сам рассказ о таком ужасном событии – грех. (??????)»

Нет, честно, я не понимаю, как можно было написать такую чушь с серьезной физиономией. Это же как нужно не понимать людей, чтобы выдумать такой бред? Боже, это настолько плохо, что даже смешно. Простите. Наверное, не стоит бить несчастного «ребенка». Советую лишь не лезть в эту книгу. Она проклята.

Если подумать, то, как в старом анекдоте, "тяжела и неказиста жизнь простого романиста". Изволь измыслить сюжет со множеством линий - уже хлопот не оберешься. И каждого поди надели особенным, ему одному свойственным характером - тоже проблема. А еще в романе должен быть какой-то смысл - желательно, что-то трудно уловимое, мистическое, какая-то цепь событий, приводящая к фатальному исходу... Лучше всего, конечно, составить план, чтобы ничего не упустить. Но можно легко и обойтись без этих лишних приготовлений и телодвижений и писать, как это делает Айрис Мердок.

Разные характеры? А стоит ли овчинка выделки? Не проще ли запустить в сюжет не людей, в лучшем случае заводных кукол, отличающихся друг от друга разве что именами, но ведущими себя совершенно одинаково - а именно импульсивно и инфантильно? Вот две девушки из романа "Дилемма Джексона", две сестры - Мэриэн и Розалинда. Отличаются они разве что тем, что спят с разными парнями. Ах да, Розалинда еще лучше Мэриэн знает иностранные языки и менее красива. А еще она рисует. Правда, вот досада, ее талант (или его отсутствие) на поведении девушки никак не отражается. Она такая же взбалмошная, как ее сестра. Та отменяет свадьбу за день до бракосочетания, а потом с безумными глазами носится по Лондону, скрываясь от своего любовника, который, собственно, и вынудил ее отказать жениху; носится, всем рассказывая, как она ненавидит этого чертова разлучника. Потом, правда, без какого-либо перехода она падает в его объятья и лучится совершеннейшим счастьем. Дурочка, да и только.

А что Розалинда? Проведя вечер в компании парня, которого до этого она знала только шапочно, Розалинда влюбляется и тут же открывает ему свои чувства. Парень, понятно, не готов. Но пламенную девицу ничем не смутишь. Она буквально навязывается ему, убеждая, что они должны быть вместе. Затаскивает его в спальню и открывает радости секса тому, кто, как выясняется, в свои тридцать все еще пребывал девственником. Он еще немного сомневается насчет свадьбы, ходит вокруг да около, но очень скоро сдается во всех смыслах раздражающему напору своей возлюбленной. А вы говорите, "осчастливить против воли нельзя!".

Думаете, только девочки у Мердок такие внезапные и противоречивые? Но и мальчики носятся со своими эмоциями как с писаной торбой. Будь бы это хоть на секунду правдоподобно, меня бы это вполне устроило - я питаю слабость к чувствительным мужчинам... Но Беннет, которого его слуга Джексон, обладающий якобы сверхъестественными способностями, и притягивает, и отталкивает, в свои сорок мечется как подросток. Пишет зачем-то дурацкое письмо Джексону, так как его почему-то возмутил беспорядок в домике последнего и то, что тут будто бы привел туда женщину. Что это еще за ханжество, скажите на милость. А потом Беннет покаянно приходит к Джексону и просит того стать ему другом уже на иных условиях... Джексон выступает словно ангелом-хранителем действующих лиц, но в чем заключается его секретная миссия, кроме того, что он чинит все неполадки в доме и один раз помогает воссоединиться возлюбленным против их же воли, для меня осталось загадкой...

Самое смешное и напыщенное в этом романе - финал. Все эти пустые словеса о реинкарнации, особом пути Джексона, мистическом слиянии мальчика с конем - боже, как это отдает дешевкой! Такое чувство, что автор в дикой спешке рождала не только эти рассуждения, но и матримониальные повороты, которыми все в романе заканчивается - ужасно слащаво и как-то, право, не по-мердоковски. А мы уже так привыкли к неожиданным убийствам, которые в ее книгах совершаются безо всякой логики руками самого безобидного на вид персонажа ближе к развязке...

Самый бестолковый, пожалуй, роман британской писательницы.

Это что-то вроде черной магии — как будто превращаешься в совершенно другое существо… Или как будто… как будто попадаешь в ад.

Джексон - это сама Айрис Мердок, как писатель, как человек, прощающаяся с миром, который ускользает от нее, рассеивается во тьме, медленно подступающей и поглощающей все без остатка. Последний роман, как завещание, напутствие, последнее слово, подведение итогов, попытка собрать кусочки пазла, осмысление вопреки... трудный бой за себя, за свою личность, за каждое воспоминание...писать, чтобы удержаться на самом краю...

Чувство опустошенности и полноты жизни...горечи и светлой грусти...обреченности и смирения...свет и тьма, добро и зло, счастье и боль, любовь и ненависть, отчаяние и надежда, обретение и медленное поглощение, потеря собственного "Я", жизнь, болезнь и смерть.

Жизнь как путь во тьме...все бредут на ощупь, наугад...у каждого свой мрак, свой крест, свои вириги. И все же, Айрис Мердок, как писатель, более милосердна, она помогает героям своего романа обрести счастье и цельность, понять себя. Освещает их путь. Каждому дает ключ к разгадке тайны, и отпускает в свободное плавание. Но каково самому писателю, одинокому творцу, чувствующему, что тьма подкрадывается, что она все ближе и ближе? Все меркнет и уничтожается...не остается даже белого нетронутого листа...Источник света во тьме медленно, неумолимо гаснет...и все же стоит быть мужественным и идти до конца, пока не иссякнут последние силы

В конце пути, который был предопределен, я очутился в месте, где нет дорог