Черный обелиск

Я смотрю на нее словно вижу впервые: женщина, которую пожелал другой мужчина, пусть это всего-навсего распутный гробовщик, тут же становится нам дороже. Уж так водится, что на человека гораздо больше влияют относительные ценности, чем абсолютные.

- Любовь, - с горечью возражаю я, - любовь, которая полна садизма. Любовь, которая терзает, обрушивает на человека всевозможные несчастья и пытается исправить жесточайшие несправедливости жизни обещанием химерического блаженства после смерти! 

Но, кроме того, мне бы ещё хотелось быть глупым, лучезарно глупым. В наше время это величайший дар.

..искусство не имеет никакого отношения к морали.

Как умирать, если не можешь проститься?

Исполнение - враг желания.

Людина завжди має дивовижний хист до самообману й брехні, а коли йдеться про померлих, то самообман і брехня не мають меж, і вона зве це пошаною. Але найдивовижніше те, що людина скоро сама починає щиро вірити в те, що каже.

У церкви есть свои догматы, чтобы предупреждать и воспитывать. У Бога их нет. Бог - это любовь.

Мой гнев сильнее стыда, как бывает обычно, когда человеку действительно стыдно и он знает, что ему должно быть стыдно.

Генрих Кроль принадлежит к той породе людей, которые никогда не сомневаются в правоте своих взглядов,- это делает их не только скучными, но и опасными. Из них и состоит та меднолобая масса в нашем возлюбленном отечестве, которую можно вновь и вновь  гнать на войну. Ничто их не в состоянии вразумить, они родились " руки по швам" и гордятся тем, что так и умрут.

Женщина, которую пожелал другой мужчина, тут же становится нам дороже. Уж так водится, что на пути человека гораздо больше влияют относительные ценности, чем абсолютные.

...его притязания на пенсию давно государством признаны, и он, как бесчисленное множество других нацистов, живет припеваючи и даже не думает работать.

Герда улыбается загадочной улыбкой, как Мона Лиза.
— Каждый несгораемый шкаф можно открыть, если известен его номер, или ты этого еще не знаешь, малыш?

Зверей надо либо съедать, либо восторгаться ими!

Каждый когда-нибудь кого-то спасает. Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.

Я когда-то где-то читал, будто все люди — братья. А посмотришь на жизнь и удивляешься, как еще далеко до этого.

Если человеку представляется случай помучить себя, он не так легко откажется от этой возможности.

— А когда можно считать себя взрослым?
— Когда начинаешь больше думать о себе, чем о других.

Но кто из нас действительно знает, что такое другой человек?