Миссис Дэллоуэй. На маяк. Орландо. Волны. Флаш. Рассказы. Эссе

История эта начинается со смерти. Гилберт Клендон – известный политический деятель – недавно похоронил жену. Несчастный случай, дорожное происшествие во всём виноваты. Так думает мистер Клендон, разбирая наследство, оставленное супругой. Анджела, всегда такая внимательная, и здесь ни о ком не забыла. Даже своей секретарше она оставила маленький подарок.
Дорогому мужу она завещала свои дневниковые заметки.

Однако у нас, у сторонних наблюдателей, почти сразу закрадывается сомнение, что дело не в несчастливом стечении обстоятельств. Не было ли какой-то скрытой причины? Что на самом деле случилось в тот роковой день с Анджелой?
Нет, не подумайте, это вовсе не детектив.
Вирджиния Вулф сделала небольшую, всего на каких-то 16 страниц, зарисовку о природе человеческих отношений, отсутствии взаимопонимания между близкими людьми, а также предложила тонко поданный социальный комментарий.

Клендон, как несложно догадаться, многого не знал о своей супруге. Жить бок о бок с человеком – не значит понимать, чем он дышит, что чувствует и что у него в голове.
Признания, которые Анджела делала дневнику, поразят мужа. Ему казалось, что он знает жену, он всегда старался быть благожелательным. Клендон не ожидал такого удара по самооценке. При этом в тексте присутствует намёк, почему так могло произойти. Анджела, возможно, начала чувствовать, что она и её проблемы не интересны Клендону, который занят своей карьерой.
Ему легче вспомнить речь, которую он произнёс на обеде у лорд-мэра, чем вечер с женой.
Впрочем, самовлюблённость Клендона проявляется и в его разговоре с секретарём жены, уже после безвременной кончины последней.

Рассказ высвечивает не только присущую многим тенденцию зацикливаться на себе и не замечать ограниченность собственного восприятия, но и привычку некоторых представителей высших классов игнорировать окружающих и смотреть на них свысока.
Для Клендона тот факт, что кто-то здоровается за руку с горничной, не проявление обычного дружелюбия, а способ определить социальный статус и навесить ярлык.
Справедливости ради, надо добавить, что реакция его жены на этот поступок, по всей вероятности, была идентичной.

Финал отчасти предсказуем, а сама история несколько банальна, но это не помешало моему положительному восприятию.
История также поднимает актуальный в разные времена вопрос, стоит ли избавляться от иллюзий и узнавать правду, когда уже ничего нельзя исправить?

Первое знакомство с творчеством видной представительницы европейского модернизма (и литературного «отряда самоубийц») Вирджинии Вулф, для которого я метко выбрал один из самых известных её романов «На маяк», оказалось интересным и удачным, а отношение к книге в ходе чтения изменилось со скептически-сдержанного до однозначно благоприятного. Хотя объяснить, как и почему, будет непросто.

Будучи классическим произведением литературы «потока сознания», автобиографическая новелла «На маяк» строится не на внешних событиях, а на воспроизведении внутренней реакции на них героев. В их сознании, как в повседневных наших думах, причудливо переплетаются самые разные суждения и мысленные зарубки. Рассуждения об искусстве — и тут же навязчивое: «во сколько нам встанет ремонт крыши?»; переживания за детей — и подспудное беспокойство: лишь бы ужин не пригорел.

Подобное переплетение сумбурных, на первый взгляд, переживаний и сбивчивых воспоминаний персонажей в единое повествовательное полотно не только несколькими точными штрихами оттеняет их психологию, но и лучше любых пространных описаний обрисовывает сюжетную канву произведения, — на мой взгляд, внешне напоминающую фабулу «Замка» Кафки: во что бы то ни стало попасть на таинственный маяк, такой близкий и недоступный.

История с желанием шестилетнего Джеймса совершить экспедицию на загадочный маяк напомнила мне «Великого Гэтсби» Фицджеральда, написанного в те же годы: в обоих романах осуществление заветной мечты оборачивается разочарованием и крахом. Так бывает, когда, гонясь за мечтой, не понимаешь, что она давно уже осталась в прошлом, утратив всё своё очарование. Вот Джеймс наконец-то на маяке, но уже не те ни он сам, потерявший мать и повзрослевший, ни маяк, обшарпанный и мрачный, ни послевоенный мир вокруг. И всё же здесь, посреди океана разъединённости и одиночества, после долгого и трудного пути, уцелевшие члены этой некогда большой семьи могут прийти к пониманию и прощению.

Я же, за пару дней проглотив книгу, которую собирался читать долго и неспешно, с любопытством предвкушаю продолжение интересного знакомства в обозримом будущем.

Растворяющийся в багрянце и золоте октябрь одарил желанием читать классику, которым пренебрегать я не стала, и потому, покинув зачумленный Оран Альбера Камю, решила нанести визит миссис Дэллоуэй. С Вирджинией Вулф я также была знакома давно и весьма поверхностно, в студенческую бытность ее виртуозное владение приемом «поток сознания» не произвело на меня впечатления и поэтому ныне, когда времени на вдумчивое чтение и читательского терпения стало больше, вернуться к ней было любопытно. И, доложу вам, получила я прекрасный опыт повторного знакомства, ибо то, что лет эдак пятнадцать назад утомило и заставило скучать, теперь восхитило. Все познается в сравнении.

Клариссе Дэллоуэй, жене Ричарда Дэллоуэя, видного члена парламента, чуть за пятьдесят, и всякий, обладающий хоть каплей воображения, обнаружил бы в ней сходство с птичкой. Легонькая, живая, что та сойка в Риджентс-парке, она порхает по жизни и после недавно перенесенной болезни чувствует себя бесконечно юной и одновременно невыразимо древней. Суетная, она слишком печется о положении, ранге и успехе, регулярно устраивает приемы, но при этом не забывает радоваться красоте, дружбе и тому восхищению, что еще способна вызвать в окружающих. Вокруг нее толчется бездна всякого нудного люда, но нет-нет и вынырнет вдруг поразительный человек: то художник, то писатель - залетные птицы в среде карьеристов и стареющих светских сплетниц. Кларисса искренне верит, что единственный ее дар - чувствовать, почти угадывать людей, хотя ее дочь Элизабет скорее раскроет душу перед нищей богомолкой, нежели перед собственной матерью.
Миссис Дэллоуэй любит жизнь так, как может далеко не каждый: во всем объеме красок и звуков. Она как нож все проходит насквозь; одновременно она вовне, наблюдает. Взгляды прохожих, качание, шорох, шелест, грохот, клекот, рев автобусов и машин, шарканье ходячих реклам, духовой оркестр, стон шарманки и поверх всего странно тоненький взвизг аэроплана, - по дороге к лавке цветочницы решительно все приводит ее в восторг. Прогуливаясь по Бонд-стрит, Кларисса невольно обращается к прошлому, вспоминает, что на днях из Индии вернется Питер Уолш, ее бывший поклонник, и вновь мысленно убеждает себя в том, что сделала верный выбор между статусом и чувством, приняв предложение Ричарда. Вот только в минуту сомнений она то и дело задается вопросом: «Что сказал бы Питер, если бы был сейчас тут?» Годы разлуки не вытравили из памяти ни его фразы, ни его глаза, ни улыбку, ни брюзжанье, ни вечный перочинный ножик в руке… Вспомнится ей и Салли Сетон, с которой некогда случились совершенно особенные романтические отношения. Рядом с Клариссой читатель проведет весь день, включая очередной прием, но привязанным, как на веревочке, не станет.
Не только беспокойное море переживаний миссис Дэллоуэй стремилась изобразить Вирджиния Вулф. На страницах ее романа царит июнь 1923 года, недавно отгремела Первая мировая война, и домой возвращаются те, чье бытие и помыслы не имеют ничего общего с размеренным существованием стареющей дивы. Среди прочих и молодой ветеран войны - Септимус Уоррен Смит - который тоже оказывается на Бонд-стрит со своей женой Лукрецией. Септимус страдает от ПТСР и суета улицы, в которую Кларисса погружается с удовольствием, пугает его и навевает страшные воспоминания. Сколь скоро война сделала из Септимуса героя, столь же скоро отобрала лучшего друга и способность чувствовать. Автор не делает исключений и в его голову неподготовленный читатель попадает тоже, выпивая переживания, страхи и отчаяние молодого человека до донышка.
«Миссис Дэллоуэй» - очевидно, десерт не на любой вкус. Не всякий читатель любит, когда автор злоупотребляет даже простыми прыжками между книжными локациями, здесь же он будет вынужден скакать как загнанная лошадь не только между миром внутренним и внешним, но и частенько переключаться между персонажами. Погружаться в поток сознания многих: и Клариссы Дэллоуэй, и ее мужа Ричарда, и Септимуса Уоррен-Смита, и его жены Лукреции, и Питера Уолша, и юной Элизабет, и куда более мелких сошек - от мисс Килман до гостей, а то и слуг на вечернем приеме. Даром что улицы полны калек, светская жизнь продолжается… При этом момент «переключения» предугадать почти невозможно, а потому и надеяться на расслабленное чтение не стоит. Зато такая повествовательная техника отлично раскрывает внутренний мир героев, погружает в их переживания и воспоминания, показывает и контрасты жизни, и связь времен, и даже демонстрирует то удивительное влияние, что окажет история Септимуса на миссис Дэллоуэй. Жаждущий читатель обнаружит в романе и тонко выписанную феминистическую линию. Будет сложно - будет красиво.

Друзья-читатели знают, как сильно я люблю стилистически изящные, необычные тексты. Покорил меня и роман Вирджинии Вулф. Только, увы, не поднимается рука поставить высший балл книге без четкого сюжета и без внятного финала. Она похожа на альбом зарисовок из жизни нескольких, непохожих друг на друга людей и не может похвастаться выверенной структурой и интригой, но это опять же никак не влияет на мое желание познакомиться и с другими романами автора. И потом… всегда любопытно сравнить впечатления и посредством чтения книг передать привет прежней версии себя. Опыт, достойный повторения.

"СТРАННАЯ,СТРАННАЯ ЖЕНЩИНА".

У меня в руках книга "На маяк"этой странной,странной женщины Вирджинии Вулф.
Голова идёт кругом.Я не знаю,я правда не знаю,что написать.Какие слова способны выразить,ВЫРАЗИТЬ-вот чёрт!Что за... Какие слова подобрать?
Может быть просто переписать с обложки -"Она создала неповторимый стиль письма,способный передать тончайшие оттенки и обертоны психологических состояний и чувств".
Но это не то!Всё не то!
Вычеркнуть,вычеркнуть немедленно,сейчас же-все эти чёртовы"обертоны","тончайшие"-всю эту филологическую чушь.Это не идёт Вирджинии.Она-ВИРДЖИНИЯ!
Я нервничаю.
У меня ничего не выходит.
Стоп!
На обложке её фотография.
Да,всё же она очень странная!
На что она смотрит?
Пристальный взгляд.
Тёмные волосы небрежно собраны в пучок на затылке.Прямой нос.Тяжёлый подбородок.
На что она смотрит?
"На маяк" она написала в двадцать седьмом году.Ей было сорок пять.На фотографии лет тридцать,не больше.
Что я могу написать? Не знаю,не знаю,не знаю!
Читаю с обложки:-"Её имя ставят в один ряд с именами Джеймса Джойса,Томаса Стерна Элиота,Олдаса Хаксли,Дэвида Герберта Лоуренса".
Заачеем?!
Ряд и место-это в кинотеатре!!!
Джойс-это Джойс,и никакого ряда для него не существует!
Элиот-точка,без запятых и рядов,Хаксли-точка.Лоуренс! О,его божественные "Сыновья и любовники"!!!
Построить в ряд и выдать каждому по штампу,тупому изношенному штампу.
Держи,Джойс.Держи,Элиот.Где Хаксли?Куда делся Хаксли?Здесь должен стоять Хаксли!
К чёрту!К чёрту!
Ничего не могу написать!
Но я очень люблю её!Эту странную,странную женщину ВИРДЖИНИЮ ВУЛФ.

Если смотреть глобально, то я замечаю странную закономерность: мне не слишком-то заходят книги, написанные женщинами. Нет, конечно, любое правило имеет исключения, но тенденция очевидна. При том я всегда открыта новым именам. Та же Вирджиния Вулф давненько подогревала моё любопытство.

Проблема Миссис Дэллоуэй , на мой взгляд, в том, что это не феминистическая, а конкретная такая феминная проза. Проще говоря, "женская" в том самом смысле, когда словом женские награждаются книги, важным элементом которых являются любовные отношения между женщинами и мужчинами. В данном конкретном случае ещё немножко между женщинами и женщинами.

Такое ощущение, что в мире есть только две темы, о которых можно писать: любовь и смерть. Вулф в своём произведении использовала всё и сразу. Как один из первых на планете образчиков приёма потока сознания, Миссис Дэллоуэй выглядит довольно интересно. Мы как бы погружаемся в голову каждого из героев, а смена персонажей-повествователей происходит в момент их столкновения друг с другом по ходу действия. Да, это выглядит увлекательно, но по современным меркам это слишком просто. Тут даже все запятые и точки на своих местах! Диалоги чётко выделены. И мы всегда знаем, чьи мысли и слова в каждый момент времени находятся перед нашими глазами. Просто и от того скучновато.

Сам сюжет малость бессмысленный. Кларисса Дэллоуэй, та самая, в честь кого названа книга, ходит по магазинам и выбирает цветочки для шикарного приёма, который она устраивает сегодня вечером. У Клариссы есть муж и дочь, но они тут в принципе лишь фон.
Уже дома Кларисса начинает свою долгую и нудную рефлексию о своих ухажёрах. А ещё припоминает страстный поцелуй в юности с подружкой Салли.
Вспомнишь лучик - вот и солнце: главной героине наносит визит один из таких ухажёров - Питер Уолш, в которого она всё ещё влюблена, но у неё есть уже богатенький муженёк, и вообще, ей уже за пятьдесят, какой развод, а ещё она седая, кожа не упругая, и сисек нет. Питер Уолш, который приехал в Лондон с целью развестись с минимально возможным скандалом и вернуться обратно в Индию, чтобы взять в жёны местную с прицепом, понимает вдруг, что с Клариссой у них никогда ничего не будет, немножко рыдает у той на плече, а потом отправляется погулять по городу.

Тут мы вновь встречаемся с Септимусом и Рецией Смит, которые чуток мелькали в самом начале. У первого началась шиза после войны, он видит мёртвых и разговаривает сам с собой. Вторая не слишком-то обеспокоена здоровьем мужа, а рассуждает о том, какая она несчастная, и что, если бы Септимус её любил по-настоящему, он бы не сошёл с ума, а наплодил с ней кучу диточек.

Если подводить какой-то итог, Миссис Дэллоуэй - это книга, полная образов людей, застрявших на перепутье. Они не могут жить по старым канонам, как было до Первой мировой, потому что мир вокруг них изменился кардинально. Но при этом стать человеком нового времени они не могут тоже (причиной тому их привычки, знакомый уклад жизни и ценности, ну и возраст тоже). Из-за этого диссонанса внутреннего мироощущения и внешней реальности, все герои несчастны и испытывают душевные страдания. Каждый справляется по-своему: женится и разводится, пытается играть в аристократию, выбирает суисайд или вместо женского платья надевает мужской костюм. Книга наполнена меланхолией, содержит в себе эхо того самого, любимого всеми нами экзистенциализма.

И, вроде, звучит это всё довольно значительно и захватывающе, но произведение Вирджинии Вулф не оставляет после себя хоть сколько-то значимого отпечатка. У меня складывается подозрение, что я многовато уже читала похожего, а Вулф просто перетирает из пустого в порожнее. В общем, могу понять тех, кто называет эту книгу шедевром, но к числу их себя приписывать не стану.

Кое-кто пишет в отзывах, что книга, мол, знатное снотворное. Я не знаю. Я не знаю, как тут вообще можно засыпать, когда буквально от каждого предложения натурально корежит. Перевод уровня: иди в первый класс, деточка, и не выходи оттудова. Никогда не выходи. Не травмируй общественность.
Я, грешным делом, подумала, что это новодел. Но нет! Оказывается, в сссрах бывали мастера, которые не дружили с элементарной расстановкой слов в русских предложениях (то, что увлекались норагальщиной - неудивительно). И вот эти заслуженные, со всякими там регалиями, товарищи, брались и похабили тексты вулф. Которые сами по себе непростые, тем более, что эта книга уже из серии ее знаменитого потока сознания.
Пошла и глянула, что еще переводила "мастерица" худ. перевода, и ужаснулась масштабу кладбища изуродованных книг. Нда.
То есть ни стиля, ни слога, слова сложены так, что я не то, что не клевала носом. Я переделывала в уме практически каждое предложение, приводя фразы в удобоваривамый вид, чтобы не терялся, емое, элементарный смысл. А ведь у вулф богатый, сочный, роскошный язык. В общем, все, что напереводила у нее "мастерица", теперь для меня закрыто, пока кто-нибудь не возьмется и не исправит убийство этих книг.

Фух, выговорилась. Но легче мне не стало! Ха. Нда.

Ну, теперь о книге. Занудство, наверное. Но это мой сорт занудства, так что ежели бы не некие мастера перевода...

И снова вулф вынесла меня напрочь, когда так это, походя, как бы невзначай, взяла да и пришибла одного из центральных персов. Причем, я делала ставку на смерть, но на смерть совсем другого. А потом меня осенило, что тут и не могло быть иначе. Здесь же выведен прообраз ее собственной семейной истории.
Мать, которая и в пятьдесят лет - идеал красоты и женственности, повезло им не жить в наше антицеллюлитное и безморщинистое время. И отец - законченный эгоист, перед которым все должны расстилаться. И очень разные дети в количестве аж восьми штук. Семейство рэмзи.
И какой-то там всяческий народ всех сортов, что крутится рядом с семейством в летнем домике возле моря. Но вот художница лили - старая дева. Почему-то я увидела в ней саму вулф. Ее отношение к этой матери дружественного семейства, к творчеству, вообще к жизни.

И что я вдруг поняла. Вулф ведь была уже своего рода потомком, наследницей самых первых английских писательниц, поднявших вопросы женской независимости; тех, что являлись предтечами суфражисток. Но в ней совершенно нет их агрессивности. Нет их желания загнать мужчин в угол, подавить, стать хозяйкой положения, принизить каким-либо образом (искалечить, как в "джейн эйр"; лишить денег, как в "севере и юге").
А у нее ничего подобного совершенно нет. У нее женщина так или иначе склоняется, подчиняется мужскому самодурству, даже признает и не обижается, что она - дурочка в его глазах. Но. Но это такой тихий, солевой бунт по ганди. Такое пассивное, но необычайно сильное сопротивление. Когда в один момент женщина разворачивается и уходит. Далеко не всегда физически, а любым способом - в свои мысли, в свои мечты, в свой мир, а мужчина болтается где-то сбоку-припеку и недоумевает: и где же она? Ушла и нет ее. Потому что мир не вертится вокруг него.

Ну, и по концовке. Одна из самых сильных сцен, когда папаша рэмзи молча, но оглушительно громко, буквально требует, чтобы художница пожалела, прониклась, выполнила свой женский долг и расстелилась перед ним, позволив по-вампирски выжрать ее жизненную энергию, подкормиться, подзарядиться от нее (это не чувства и не секс).
Но она... не имея сил оказать активное сопротивление, просто стоит, смотрит на мольберт, кисти, краски, окружающий пейзаж и упорно ждет, когда кто-нибудь выйдет из дома, и не дает сожрать себя. Потому что у нее есть дело, которое для нее важно и интересно. Она должна дописать свою картину, даже не ради признания и успеха. Просто чувствует, что должна, ей нужно это. И нечего тут делать всяким рэмзи. Она не батарейка для мужчин.

Было сложно начать читать, еще сложней с написанием рецензии. С первых строчек поняла, что передо мной не простой текст, этот роман либо принимаешь целиком, либо откладываешь в сторону без всякого желания еще раз взять в руки книги Вирджинии Вулф. И то и другое нормально, я могла бы и отложить, но меня заворожили слова, предложения. Через эти метафорические образы я пробралась в сознание Клариссы и так постепенно к другим персонажам. Так фраза за фразой я увлеклась и перестала замечать время

• и фраза потекла дальше - кап-кап-кап - как веселый кран, который забыли закрыть.

  Иногда кажется, что ты стал телепатом и бредешь по улице Лондона, а вокруг роем мысли всех, кто проходит мимо тебя.

Как Вулф все-таки умеет сказать то, что настоящее, не всегда правильное, но точно истинное.

Какой день, сколько пережитых эмоций! А читатель перемещается по кругу из головы одного героя в голову другого и улавливает тончайшие колебания настроений.

И вот, наконец - волнение до дрожи в кончиках пальцев - кульминация.

У Клариссы прием...

Миссис Уокер опять недовольна семгой... что-то особенное ожидает Питера Уолша... Мисс Элизабет... как свежа, в белом платье... ей же еще и восемнадцати-то нет! Это его дочка... тут и друзья Ричарда Дэлоуэйя... как он любит свою жену... Боже, как волнующе! Значит не провал? Прием получится?

И тут она поняла. Она не она. И все ненастоящие. Как бесценна жизнь.

И каждый в этой книге видит свое: кто-то видит многообразную духовную жизнь, кто-то наслаждается преимуществами светской жизни, а кто-то боится смерти, старения и увядания.

И все это здесь.

Если бы меня спросили, какой подарок я мечтала бы сделать любимому человеку, я ответила бы, что хотела бы написать текст, который обессмертит его имя.
Вирджинии Вулф это удалось. Известно, что в основу «Орландо» легли факты из биографии Виты Сэквилл-Уэст. Известно также, что Вита была близкой подругой Вирджинии.
«Орландо» – роман гораздо более легкий для восприятия, чем та же «Миссис Дэллоуэй». По крайней мере, повествование здесь линейно, сюжет понятен и поток сознания сведен к минимуму. При этом волшебный стиль Вирджинии Вулф, её неповторимое мягкое чувство юмора (в художественных произведениях оно куда мягче, чем в жизни, достаточно почитать дневники – там часто юмор, как бритва) в полной мере сохраняется. Равно как скрупулезное исследование человеческой психологии и философское осмысление действительности.
Собственно Вирджиния Вулф обращается к старой человеческой мечте – жить вечно (или, по крайней мере, долго). Мечта это крайне странная, если учесть, что жизнь полна потерь и разочарований, а любые развлечения приедаются. Какой-то умный человек сказал: если за одну жизнь не успеваешь сделать всё, что хочешь, то и двух тебе не хватит. Собственно иллюстрацией этого можно считать «Орландо».
Впрочем, Вулф идёт ещё дальше. Она берётся ещё за один миф – о вечной молодости. Так ли уж она хороша? Или только зрелость приносит опыт и мудрость?
Естественно, попутно в романе поднимается множество сопутствующих тем: мужского и женского и их взаимопроникновения, смерти и восприятия своей конечности, любви как рая и как ада. В общем, Вирджиния Вулф, как обычно, верна себе. Странно было бы ожидать от неё другого.

Начало 20-х годов прошлого века считается основой для жанра модернизм. Именно в этот период взошёл на литературный небосклон "Улисс" Джойса, ставший добротной почвой данного направления. Несмотря на скептический настрой по отношению к "Улиссу", Вулф тем не менее создала свой роман "Миссис Дэллоуэй", который не особо уступал "Улиссу" по шкале сложности восприятия, структуры текста, скрытых смыслов и тд.

Если говорить об "Орландо", то нужно сразу подчеркнуть: в нём Вулф придерживается совсем иной тактики. В "Орландо" мы слышим её собственный голос, а не безумный шёпот. Она высказывает определённое мнение, а не шокирует нас вырванными из глубин сознания обрывками, которые продолжают пульсировать в строчках, и что самое любопытное - в "Орландо" мы чувствуем настроение автора. Ни в одном из мною прочитанных произведений Вулф, несмотря на мою бдительность я так и не смогла различить силуэт самой Вулф. Ни под каким ракурсом. Одни только рефлексии, стремительные передвижения по натянутому над бездной канату, от которых захватывало дыхание. А тут ярко выражается личность Вулф, отодвигая на задние планы настрой души: и в метафорах, и в общей конструкции текста, и в способе подачи это очень ощутимо.

Перед нами традиционный роман, биография (пусть и несуществующего человека), а это уже исключает какие бы то ни было потоки сознания, хотя... Даже тут Вулф не удерживается от соблазна нанизывать слова на леску в той утончённо-изысканной и в то же время чуть странноватой стилистке, от которой самый обычный узор превращается в нечто ирреальное, запредельно-иллюзорное.

Взяв во внимание сам сюжет мы опять же сталкиваемся с фактом невозможности. Жизнеописание Орландо, некоего 16-тилетнего сначала юноши фантастической красоты, внутренний мир которого запутанный и сложный в той мере, какую способна прорисовать только Вулф. Это целая гамма перепадов, переполнений, метаний, обилия огня и наконец, оглушающего взрыва вулкана, после которого ничего не исчезает, но происходит перерождение. Удивительная, неподдающаяся понимаю метаморфоза, отрицающая все законы природы и превращающая биографию в миф. Автор ни разу не даёт нам возможности вникнуть в личность героя, понять его эмоции и сущность через историю. Наделив Орландо жизнью, длиною в три столетия она могла бы преподнести сказочно богатый исторический фон, наделив Орландо блестящей ролью на сцене мира. Но тогда это была бы не Вулф!

Продираясь сквозь фантастический сон-антибиографию, мы в силу своих скудных возможностей пытаемся уловить момент, в котором с поразительным мастерством и, в то же время, искусно и тонко показана истинная грань различия между мужским и женским началами. И это различие мы наблюдаем в конкретной ситуации, с разных ракурсов и жизненных сфер.

Не скажу, что читать было легко и захватывающе. Многим "Орландо" может показаться занудным и даже бессмысленным. Но то, что произведение неоднозначно - это факт. Оно интересно не стилем изложения, а первичной мыслью, заложенной автором, хотя откуда мы можем знать ЧТО именно хотела сказать Вулф... Мы можем только предполагать и строить любопытные догадки. А это сам по себе потрясающий процесс, после которого чувствуешь себя ошеломлённым, шокированным и немного безумным.