Эпос античности

Началось все собственно с того, что злобная троллиха Эрида (Богиня Раздора) на одной из тусовок, по случаю женитьбы одного из аргонавтов (помните Золотое Руно) на морской нимфе, подкинула на праздничный стол яблоко, на котором было выгравировано "Прекраснейшей". На это яблоко тут же набросилась толпа оголтелых женщин. Битва между ними продолжалась бы бесконечное множество лет, но на беду на тусовке присутствовали богини, а в те времена никакая уважающая себя свадьба без них не обходилась. В результате остались 3 претендентки сожрать яблоко - Гера(жена Зевса, богиня брака. Брак - не в смысле дефект, а в смысле женитьба), Афина(дочь Зевса, богиня войны и мудрости) и Афродита(дочь Зевса, богиня любви).

Женская прекрасность - категория относительная, но почему-то было известно, что самым прекрасным мужчиной на тот момент был Парис, сын царя Илиона(Трои) Приама. Папаша его заблаговременно подсуетился, так как жене его приснился сон, что она рожает факел. В связи с этим новорожденный Парис был сослан с глаз долой, что принесло недолговременный покой жителям Трои, но все равно не спало их от судьбы. Одному Зевсу известно - почему именно Парису было велено выбрать победительницу Конкурса Самая Прекраснейшая. Гера пообещала ему просвещенные земли вплоть до Индии, Афина - завоевать весь мир, а Афродита, разумеется, самую красивую женщину на свете. Парис был в достаточной степени дурак, то есть красавец, поэтому выбрал женщину. Таким образом, мы установили, что яблоко было локальным призом для самой красивой на отдельно взятом мероприятии с караоке.

Предыстория самой красивой женщины Елены следующая. Она жила, спала, ела и гадила. Как и все женщины. Но выйти замуж не могла, потому что желающих было слишком много и, дав согласие одному, можно было нарваться на множественные проблемы. Задача казалась неразрешимой, пока в дело не вписался Одиссей. За небольшую мзду в виде отдаленного острова Итака, находящегося ближе всего к просвещенной Италии ( к острову в нагрузку давали прилипчивую Пенелопу в жены), Одиссей развел конфликт, взяв обязательство всех соискателей лучшего женского тела на вступление в некую коалицию, готовую к решению всевозможных проблем сообща, вне зависимости от того - кого выберет сама Елена. Елена, естественно, выбрала Минелая, младшего брата царя Агамемнона, который по существу был босяком, так как все досталось старшему брату. Но после столь удачного брака Минелай стал царем Спарты.

Понукаемый Афродитой, Парис соблазнил Елену и сбежал вместе с ней к своему биологическому папаше в Трою, который его за каким-то чертом признал. Началась подготовка к Троянской войне. Агамемнон собрал большую толпу из бывших женихов Елены (что может быть глупее), причем в строй попали даже попытавшиеся закосить от воинской обязанности герои типа Одиссея. И греки благополучно в течении десяти лет грабили окрестные земли и всю, прилегающую к Трое территорию. Вспомнил ли кто о том, что плыли они за Еленой или нет - о том история умалчивает. Непременным условием победы над троянцами, заранее записанным в Программе Троянской Войны, напечатанной в газете "Вестник Олимпа", было присутствие непобедимого Ахилла, искупавшегося в глубокой юности в луже неуязвимости и Филоктета, наделенного луком Геракла с отравленными ядом Лиринейской гидры стрелами. Некий прообраз русской "Катюши". К сожалению, Филоктет был еще по дороге на войну высажен на остров как рассадник неизвестной инфекции, а Ахилл злобно кинут на деньги при первом же гопстопе. В результате чего Ахилл удалился в свой шатер и просидел там почти 9 лет.

За эти 9 лет хорошо проявил себя самый отважный троянский воин, сын царя Трои разумеется, Гектор. Правда в разное время его пинали все, кому не лень. И Диомед, и Аякс Теламонид, и Ахилл. Но последний - само собой, ибо все были уверены - не удались Ахилл в шатер - война закончилась бы в первую же неделю. Минелаю удалось подраться раз на раз с Парисом, которого, правда, всегда спасали боги. Боги вообще принимали в битвах самое непосредственное участие, поэтому часто складывалось впечатление, что воюют в основном они. В общем, фактом является то, что через 10 лет греки все ж решили захватить Трою. Наверное - больше в округе нечего стало грабить.

Но, чтобы закончить квест, грекам следовало привести все свои дела в порядок в соответствии с Программой Войны. Первый вопрос решили быстро - отправили людей за Филоктетом, который все эти 10 лет страдал в одиночестве на острове. Вероятно, у него было что-то вялотекущее. Мужчины знают, что это самая неприятная форма заболевания. Филоктета привезли и показали ему Париса. И, сраженный ядовитой стрелой, Парис пал, но остался в наших сердцах как образец мужской глупости. С Ахиллом было сложнее. На подачки в виде возмещения ущерба с 6-процентной выплатой годовых он не повелся. Пришлось давить на жалость. На жалость он тоже не повелся, зато клюнул его друг Патрокл. Нацепив доспехи Ахилла, Патрокл какое-то время выдавал себя за него, но вскоре был разоблачен и убит Гектором. Смерть Патрокла возымела должное действие и Ахилл вышел наконец-таки на поле боя. Вероятно здесь бы война и закончилась, но как всегда вмешались боги, которые умертвили Ахилла через пятку, которая была у него не защищена, ибо за нее его держала мать, чтобы он в этой луже неуязвимости не утонул. Смерть через пятку представить могу с трудом, поэтому обращаюсь за помощью к людям с более гибкой фантазией.

Война закончилась благодаря Одиссею, который смог всучить троянцам деревянную лошадь, скрывавшую в своем чреве дюжину греческих лазутчиков. Кстати, на протяжении этих 10 лет, Одиссей достаточно тренировался в хитроумности и погубил пару-тройку слишком правильных героев, по вине которых он вообще на эту войну попал. Постаревшую Елену увезли на континент, где продолжилась всякая фигня с нею связанная в виде нечаянных и преднамеренных смертей. А Одиссей где-то еще много лет шатался, прежде чем приперся к своей верной жене, которая ждала его с огромной толпой мужиков. Но это уже другая история.

Кстати, все герои были потомками богов в 4-м поколении, а старец Нестор - в 3-м. Отсюда вывод, что кумовщина имеет очень древние корни.

Отправляясь в тюрьму, которая закончилась для него расстрелом, Николай Гумилев взял с собой две книги – Евангелие и Гомера. Если выбор первой понятен, то выбор второй далеко не очевиден.

Какую бы книгу взяли вы – нет, не в тюрьму, пусть будет мирный и довольно заезженный пример – на необитаемый остров? Энциклопедию юного натуралиста? Художественную литературу – чтобы уходить в мир сладостной мечты от тягот поедания жуков? Или нечто фундаментальное и начальное – азбука, словарь – чтобы вырастить оттуда, как из семени, литературу вашего личного необитаемого острова? Посмотрите внимательнее - кажется, «Одиссея» Гомера вполне подходит.

Она сладостна. Что может так заставить обмирать сердце, как история вечного возвращения неузнанного – до поры! – героя? Он может прийти вернувшимся из несправедливого изгнания королем, потерянным в детстве и уже возмужавшим наследником, даже прекрасным принцем из совсем девичьих сказок! И стар, и млад верит и представляет себя то Одиссеем – ищущим путь к родному дому (о, как же все мы хотим найти свой истинный дом, что бы это ни значило!), то Телемаком – ожидающим триумфального возвращения отца и воцарения справедливости.

Из поэмы Гомера, действительно, родилась европейская литература. От наивных пересказов мифов в средневековых сказках до таких далеких по времени и расстоянию произведений как обязательный ирландский «Улисс» или шведское «Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями». Да что там, любое путешествие через препятствия принято называть «одиссеей».

Но вернемся к самой книге, о которой среди громких слов и бесконечных литературоведческих отсылок как-то забывают. Все с детства знают сюжет, но мало кто вдумчиво читал ее во взрослом возрасте. А она ведь стоит затраченных усилий! Да, в начале надо настроиться на укачивающий темп эпоса, со «сказочными» повторами, с торжественными эпитетами, которые соседствуют с совершенно бытовыми деталями.

Читать надо не торопясь, лучше – летом, когда наше скромное солнце хоть как-то напоминает прекрасного Гелиоса Гомера. Всмотритесь в этот мир – как он и поэтичен, и конкретен: темнеющие по вечерам дороги, золотой песок, изменчивое и живое море (греки – мореходы!), густо населенные духами пещеры, сверкающие стены городов. Как юн этот мир и как невинен, как по-детски жесток и бесконечно далек от самокопаний XX века.

Открытием стало для меня, что сюжет не линеен, а выстроен так, что сделал бы честь и современному драматургу. В первых главах-песнях мы не видим Одиссея, но только слышим от богов и людей о нем и его злоключениях. Потом является он сам – наконец, долгожданный! – и сам рассказывает и о циклопе Полифеме, и о Сцилле с Харибдой. Даже после тщательно подготовленной развязки остается вопрос – удастся ли Одиссею найти ту самую землю, где не властен Посейдон?

Читать Гомера можно по-разному. Можно возводить на нем все здание уже знакомой европейской литературы – это будет увлекательной умственной игрой. А можно читать его - как в первый раз, слушать напевную сказку, отражения которой встречал сотни раз, и – наконец, долгожданную! – обретаешь саму, словно Телемак своего отца-Одиссея.

Считается, что древние в силу замшелости старых времён не слишком-то разбирались, как правильно строить историю. Всё так строго, прямолинейно, сперва десять страниц о намерениях, а затем со всеми подробностями - вот видит поэт куст и в духе акына описывает каждую веточку, потом следующий и так все кусты, пока герой не добредёт до места, оставив читателя выковыривать из мозгов знания о флоре местной топографии, пустившие гекзаметровые корни прямо в мозжечок. Гомер с лёгкостью, с которой перегибают хитон об колено, ломает стереотип. Хо-па и Ахиллес уже буйствует, что одного Патрокла ему мало и требуется пара-тройка рабынь противоположного пола, а Телемах наконец начинает интересоваться, какого чёрта у них весь дом полон мужиков явно не родственного происхождения. Кто такой Ахиллес, кто такой Телемах, кто такой потерпевший, куда он пошёл? Читатель узнаёт об этом где-то в середине произведения, правда со всеми сопутствующими античным певцам подробностями, которые должны помочь выстроить генеалогическое древо от менторовского времён юности любовника в городе Фивы до дяди Димитриоса, который ловил тебя за руки в Афинах и настойчиво обещал райское наслаждение в отеле "У Эвридики".

Древние тексты отпечатываются в неокрепших мозгах, как священные письмена, которые надо выучить наизусть до зубовного скрежета, чтобы как горох от стенки от ученика отскакивали фразы о "маленьком человеке", "мыслях о судьбе России" и горькая литания, которую надо барабанить на скорости равной космической: "хоть-редко-хоть-в-неделю-раз-аминь". Смысл при зубрёжке не воспринимается и вообще искать смысл в классических книгах считается чем-то кощунственным, вроде как разбирать молитвы и наивно интересоваться, что такое "днесь". Классические произведения давят своим монолитным совершенством, которое не должно быть испачкано такой мерзкой субстанцией, как мысль недостойного - золотой век критики прошёл и теперь "думать над произведением" абсолютно равнозначно "посягать".

Но кто сказал, что я лапочка и милочка? Займусь-ка я небольшим кощунством и посягну (вот тут нарисуйте себе перед мысленным взором картину: я в латексе, в сапогах на остром каблуке, с хлыстом и нагло посягаю!). И даже скажу больше: а настолько ли прост старикашка Гомми, как нам его пытаются представить? Ну, начал он эпос с середины, эка невидаль. Но нет ли у вас, зайки мои, ощущения, что Гомер очень аккуратно и почти прозрачно ввёл в повествование мотив "ненадёжного свидетеля"?

Если честно и строго между нами (я знаю, мой образ в латексе так вас заворожил, что вы меня не выдадите), но Одиссей в поэме предстаёт редкостным ослом. Его совершенно не слушаются его люди. Он им говорит не ходите к Церцее, они идут, пока Одди Лаэртский не жертвует своим комиссарским телом на ложе колдуньи, он им говорит не жрать стада Гелиоса, так войско не только вынуждает его остановиться на острове, так и хрумкает священных животных только так. Но давайте сделаем финт хвостом (вернее, я буду делать, а вы - любуйтесь) и сообразим, что мы не видим ни одно из приключений Одиссея, мы только слышим о них. Гомер не берёт на себя труд, как "всевидящий автор", который подробно описывал, кого обдиил Дий и как Афина принимала рядом с покровительствуемыми героями почему-то вид юноши, и вдруг вкладывает всё путешествие только в уста Одиссея, который что-то лениво гонит во время пира у Алкиноя: "Ой, устал, ой, не могу говорить, ну ладно, уговорили".

И вот тут я вам скажу, что сам Гомер Одиссею отнюдь не верит. Особенно показателен в этом смысле спуск в ад. Если диалоги с Тиресеем и матерью действительно выглядят диалогами, то дальнейшие попытки изобразить царских/божеских любовниц выглядят тупой хрестоматией с пересказам постельных олимпийских слухов тысячелетней давности. Мол, слушатели знают, кто кого родил, а врать о большем сил нету, глаза слипаются, с утра на корабль ваще. Нет, может, Гомер писал всё это в режиме строгого дедлайна - "Эй, Гомер, если завтра не сдашь следующую песнь, царь сократит тебя со службы. Сократит на целую голову". Или он заранее рассчитывал, что легенды забудутся, а он протоколировал пересыпы своих богов со смертными, чтобы во времена Возрождения хоть было что рисовать. Но, сдаётся мне, что "мастер подробностей" вдруг становится настолько сухо косноязычен при пересказе "Сборника историй о трахнутых Зевсом", что тут попахивает одним - слов мало не у Гомера (кто-то может представить, как у Гомера заканчиваются слова??), а у Одиссея. Алкиною Лаэртид вешает на уши ровно то, что тот хочет слышать.

Разумеется, во всём виноваты спутники Одиссея, а не он сам (а что ещё расскажет человек, который погубил всё войско и корабли?), но если начать разбирать поступки самого Улисса, становится очевидно, что прозвище "многомудрый" ему дала разве что Афина в благодарность за... не будем уточнять за что. Обуянный жадностью Одиссей идёт без приглашения в гости к Полифему, чтобы стрясти с него подарочков. Когда выясняется, что подарками тот не богат и вообще воспринимает визиты как гастрономическую витаминную биодобавку, то одиссеиты как-то странно медлят. В экранизациях циклоп сажает свой ужин в клетку, но на самом деле в эпосе - гуляй по пещере, сколько влезет. Даже оружие не отобрал. Но циклопа "многомудрый" не убивает, так как потом некому будет отвалить камень от пещеры, что приводит к тому, что циклоп съедает ещё двоих. Объясняю для тех, у кого плохо с визуальным воображением. Вот циклоп берёт одного, берёт второго, все сидят, точат мечи, радуются, что взяли не их, под крики свежёванных товарищей. Известный сюжет, когда Одиссей, благодаря уму (обожали этот ум подчёркивать в моих детских антологиях греческих мифов), слушает песни сирен, вообще не об его уме говорит. Способ подсказала Калипсо в плату за любовь.

Фактически мы получаем рассказ человека, который десять лет скитался из постели в постель, растеряв всех людей, за которых нёс ответственность и всё своё имущество. Многомудрый? Нет уж, Гомер вполне сознательно выставляет его многосимпотным, которому везёт исключительно потому, что не только нимфы (которые ни подтверждать, ни опровергать рассказ Лаэртида уж точно не будут), но и Афина очаровалась хорошеньким царём.

Задолго до изобретения психологии Гомер уже пользовался приёмами психологической прозы. Для достоверности он добавлял эпизоды, которые не влияли на сюжет, но при этом создавали сильную эмоциональную составляющую. К таковым могу отнести коротенькую сюжетную линию Элпенора. По пьяной сурдинке парень заснул на крыше и забыл об этом, радостно кинувшись на призыв "Выходим" куда-то в сторону мощённого двора. А далее последовало наказание не равное совершённому, он стал бессловесным призраком, постепенно забывающим земную жизнь. И эти эпизоды, которые призваны воздействовать на слушателя, особенно контрастно смотрятся в моменты, когда Гомеру следует подчеркнуть ложь Одиссея. Такие эпизоды короче, практически полностью лишены интересных подробностей, говорят об общих местах.

Верю ли я в то, что поэму писал не один человек, а если и один, то был слеп? Не верю. Это типичная теория "нового времени", когда, чтобы сослыть учёным, требовалось скосить зрачки к переносице и прогундосить "Не один умный человек не будет верить в существование какого-то там Рамзеса и кто может поверить, что один человек может написать целых пять книг?". впрочем, если подумать, ничего особо с тех времён не изменилось Однако, и у "Иллиады", и у "Одиссеи" очень точная, ярко выраженная симметричная структура, которая не могла возникнуть просто при соединении песен, принадлежащих разным авторам (простите, зайчики, но я люблю придерживаться при исследовании фактов, а не игр в "можешь ли ты поверить"). И почти нечеловеческая визуальная составляющая, когда из десятка образов, описывающий одно явление, девять - это те, для создания которых требовались два глаза, если не все четыре. Потому мне представляется человек, который писал поэму не только для царей и ради вознаграждения, но и ради собственного удовольствия. Чтобы во время исполнения радовать самого себя скрытыми смыслами, понятными только наблюдающим за ним богам и вздыхающему в Аиде духу Одиссея.

У всех у нас есть такие книги, сюжет которых знаешь, при чём не в общих чертах, а детально, но которые ты не читал.

У меня одной из таких книг по сию пору была "Одиссея". А мне ведь преподавали её в школе, преподавали сначала в одном высшем учебном заведении, потом в другом, но... Каким-то волшебным образом я умудрилась так никогда за всё это время не взять её в руки и не прочесть.

Было дело, давно, что я таки решилась восполнить этот пробел в своём читательском багаже. Но так как Гомеровских непрочитанных книг у меня было две "Илиада" и "Одиссея", решила начать я с "Илиады". Потому что она первая, она рассказывает о событиях практически 20-ю годами раньше событий "Одиссеи", естественно я взялась сначала за "Илиаду". Её же я несколько раз начинала, бросала и наконец дожав, утомилась ею так, что мысль о прочтении ещё и "Одиссеи" отложила на ещё долгих 4 года.

И вот оно свершилось. Взялась я за неё по рекомендации в группе "Поэтическая гостиная", времени на прочтение у меня было три месяца. Ну, - подумала я, - осилю, соберусь, буду давиться, вероятнее всего, но осилю. Давиться я себя прям настроила, памятуя "Илиаду" и ещё одну не очень любимую мною книгу из детства с кратким и скучным изложением древнегреческих и древнеримских мифов. И каково же было моё удивление, когда я книгу начала-таки читать. Три месяца превратились в три дня.

Я увлеклась ею с самых первых строк. Это было весело и очень интересно. Я буквально не могла оторваться. Истории и персонажей поэмы я встречала на страницах книги как старых знакомых, байки про которых я неоднократно уже слышала от третьих лиц и вот теперь они сами мне их рассказывают, так сказать, из первых уст.

История начинается с того, что подросший Одиссеев сын Телемах собирается отправиться на поиски отца. Одиссей 17 лет назад умотал воевать Трою, отбивать у вероломного Париса, царя тогдашней Трои, похищенную им жену Менелая - Елену Спартанскую. Долгих 10 лет длилась осада Трои, подробно об этом как раз повествует "Илиада". А в родной Итаке при этом у Одиссея осталась жена Пенелопа и недавно родившийся сын.

Итак, Елена отобрана у Париса, Троя разрушена, победители рассорились между собой из-за добычи, успели из-за этого передраться друг с другом, помириться и разошлись на кораблях в разные стороны по домам. Все, кто были живы повозвращились уже, а Одиссея всё нет.

К Пенелопе тем временем сватаются женихи. Женихов этих какое-то совершенно безумное количество, по моим личным подсчётам от 80 до 120. И где она столько народу холостого, да ещё и жениться желающего в древней Греции нашла?

Пенелопа при этом как верная любящая жена мужа ждёт, это во-первых, а во-вторых, ущемлять сына своего не хочет. Всё ведь богатство, нажитое царём Итаки Одиссеем, должно перейти её сыну, а не каким-то там непонятным женихам. Но не высказывая открытого отказа, Пенелопа держит претендентов на свою руку, сердце и имущество в подвешенном состоянии. Придумывает всевозможные хитрости, как оттянуть озвучивание своего окончательного решения.

Женихи, раздражённые столь долгим хождением вокруг и около несговорчивой невесты, решают взять её практически осадой. Просто все дружно заваливаются к ней в дом и устраивают в нём нескончаемые гульбища. Пьют, едят, безобразничают, поставив ей условие: выбирай, иначе не уйдём, пока совсем весь дом не разграбим.

Телемах, не в силах справиться самостоятельно с назойливыми женихами, отправляется на поиски либо самого отца, либо известия уже о его смерти. Надо ж уже мать либо замуж выдать, либо отца вернуть. А то заколебали эти фестивали в родном доме.

Тем временем Афина Паллада, богиня, дочь Зевса, находит своего любимца Одиссея на острове Огигио в плену у морской нимфы Калипсо. Приказывает той снять с пленника чары забвения и дать уже человеку вернуться домой наводить там порядок.

Одиссей с помощью Афины приплывает на остров Корфу, где попав на пир к царю, рассказывает обо всех своих приключениях, случившихся с ним и с его командой во время странствования по морю от Трои к Итаке. Будут тут и встречи с циклопами и людоедом, и с удивительным народом, поедающим лотосы, и встреча с Эолом, сиренами и Цирцеей, превратившей спутников Одиссея в свиней, а его сделавшей своим мужем. Будет здесь и хождение в Тартар с целью изыскать там прорицателя. Ну и конечно великолепные Сцилла и Харибда.

И наконец Одиссей достигает родной Итаки, но решает не показываться народу и жене в своём истинном виде. Проверить так сказать жену. Открывается он только своему сыну, встреченному им у свинопаса.

Единственная, кто из людей узнаёт Одиссея - его старая служанка. Но узнаёт она его по характерной примете - шраму на ноге. Ещё Одиссея узнаёт его старая собака. Этот эпизод особенно привлёк меня. Несчастный всеми брошенный пёс, лежащий на куче навоза, сразу признал своего любимого хозяина, без всяких там шрамов вообще. Признал и тут же умер. Боже мой, какая трагическая полная силы верности сцена. Вот сколько лет между днём сегодняшним и днём написания поэмы, и всё-таки автор включил в своё произведение эту не значительную для сюжета но очень яркую сцену!

Конец поэмы великолепен. Пенелопа узнаёт мужа, муж перерезал всех женихов и сочувствующих им собственных слуг, в доме и Итаке воцаряется мир и благодать)

Поэма замечательная. Полная многой мудростью, яркими образами и тонкими наблюдениями за человеческой природой. И конечно она внесла вклад в культуру человечества, который невозможно переоценить. Я бы даже сказала, что именно "Одиссея" сформировала общий культурный код человечества, даже тех её представителей, которые её знают, но не читали, как я)) Множество образов и сюжетов из неё использовались писаниями религий единобожия, именно здесь встречаются сюжеты, взятые потом в свои произведения писателями, музыкантами и художниками средневековья, позже классиками 18-19-х столетий. И продолжают использоваться сейчас. Прослеживание истоков, знакомство с ними восхищает. А главное чему я безумно рада, что это возможно читать современному читателю без ощущения непосильной работы над собой и произведением.

Очень понравилось, и чего я её раньше не прочитала?)

С «Илиадой» Гомера я знакома еще со школьных лет, а вот до «Одиссеи», являющейся продолжением истории одного из героев Троянской войны, царя Итаки Одиссея, добралась только сейчас, – в подростковом возрасте она у меня, что называется, «не пошла». И теперь я отчетливо понимаю, почему.

Если «Илиада» - героический эпос подвигам мифических героев и полубогов, с должным пафосом и трагизмом описывающий последние месяцы осады Трои и ее взятие, то «Одиссея» куда проще, наивнее и приземлённее. Повествует книга о злоключениях хитроумного Одиссея, сына Лаэрта, происшедших с ним после окончания Троянской войны и о возвращении несчастливого героя домой, на родной греческий остров, спустя двадцать лет отсутствия. Да-да, на то, чтобы найти путь домой, к любящей и честной супруге Пенелопе, ставшей в представлении потомков символом женской верности, ему понадобилось целых десять лет. И ладно бы такое долгое отсутствие было вызвано уважительными причинами, это можно было понять и принять, но ведь большую часть этого времени (если вообще не все время), Одиссей провел «в плену» у прекрасной нимфы на удаленном чудесном острове, сладко ел, много пил и был всячески обласкан божественной дамой. Обо всех же ужасных приключениях, каковые ему якобы выдалось пережить в первый год после падения Трои, включая пленение Одиссея сотоварищи ужасным циклопом и блестяще осуществленный побег из плена, многочисленные крушения многострадальных кораблей, столкновение со Сциллой и Харибдой, и прочих неудачах, мы узнаём только со слов героя. Подтвердить или опровергнуть слова царя Итаки просто некому – все его товарищи погибли. Так что вполне возможно, что обладающий прекрасной фантазией Одиссей всё это попросту придумал, чтобы оправдаться перед соотечественниками – мол, я не просто изменил жене с прекрасной нимфой, меня много лет обожавшей, кормившей и дарившей себя, у меня, несчастного обессиленного после стольких бед странника, просто сил не было с ней бороться… Отличная отмазка.

А в это время несчастная Пенелопа вместе с подросшим за время отсутствия мужа сыном Телемахом, вынуждена отбиваться от многочисленных женихов, заполонивших ее дом. Мужиков можно понять – царя в стране нет уже двадцать лет, жив ли он вообще – неведомо. Давно пора задуматься о назначении нового, и то, что для того, чтобы возглавить Итаку, претенденты готовы взять супругу Одиссея в жены, а не попросту организовать ей и сыну преждевременное сошествие во владения Аида, говорит в их пользу. Правда, в спорах за первенство, женихи попросту обжирают несчастную царицу, каждый день уничтожая для употребления в пищу огромное количество животных из принадлежащих ей стад, да еще и служанок по углам зажимают, но самой-то Пенелопе это особенно ничем не угрожает. Делать выбор её не слишком торопят, жизнью и здоровьем сына не шантажируют – пируют себе и пируют, пьют, жрут и периодически поют и пляшут.

Однако Одиссею, спустя десять лет таки вспомнившему о существовании жены и сына, поведение женихов кажется в корне неверным, и за это бедолагам придется жестоко поплатиться. Собственно, расправа неожиданно возвратившегося на родную Итаку после долгого отсутствия царя над туповатыми претендентами на его место – единственный достоверный подвиг Одиссея во всей этой истории. Да и то победа им была одержана не в одиночку, а при помощи сына и нескольких верных слуг. Стареет сын Лаэрта, стареет…

В общем, от сюжета «Одиссеи» я в принципе восторга не испытала, да еще очень раздражало, что герои без конца, чуть ли не на каждой странице, набивают желудки и рыдают при каждом удобном случае. И сам Одиссей, и его товарищи – не герои эпоса, а царевны-несмеяны какие-то. Рада, что закрыла застаревший пробел в знании классической литературы, но перечитывать точно никогда не буду.

Когда я планировал для себя программу перечитывания (и дочитывания заодно) классики, то, разумеется, не собирался обходить стороной античную литературу. Я люблю античку, с удовольствием читал её по учёбе, она прекрасна и упоительна. Однако совсем древние произведения, чей возраст перешагнул за несколько тысячелетий, почему-то вызывают во мне смутный трепет и тревогу. Восхищает сам факт их существования. Их таких до наших дней дошли считанные единицы, и это же по сути своей реликты давно ушедших эпох. Но, поскольку с Гомера начинается Греция, пора было его уже нормально прочитать.
От первой попытки знакомства с "Илиадой" в моей памяти осталось чёткое ощущение, будто я долблюсь башкой в каменную стену. Решив больше не повторять старых ошибок, я вместо кондового Гнедича взял более гуманный и живой перевод Вересаева, и дело пошло. Более того – пошло вполне себе бодро и интересно, хотя из-за стихотворного размера и сбивающихся ударений читать и было немного тяжело. Наверное, гораздо удобнее это слушать в аудио – все эти перетекания ритмических строк. Оно ведь именно так и было задумано. А потом я понял, что на самом деле мне бы очень хотелось взглянуть на оригинальное исполнение. Услышать, как древнегреческий язык хромающей походкой гекзаметра шагает по тьме эллинской ночи, а сидящие вокруг костра люди внимают барду, расстилающему перед ними свою бесконечную песнь об осаде давно мёртвого города. Не представляю, как можно было запомнить столько текста, это же что-то запредельное.

Хотя это была далеко не единственная причина моего удивления. Да, мы все знаем, что действие разворачивается во время легендарной троянской войны, но никто не предупредит наивного читателя, что большая часть сюжета – это реально непрекращающееся месилово, бойня стенка на стенку, где методично, со вкусом и в мельчайших подробностях будет описываться, кто кому отрубил руки-ноги, вышиб мозги, пробил паховую артерию или доспехи на груди, выпустил наружу кишки. Вместо воспевания битвы, ратных подвигов и славных героев мы получаем 1000 страниц смачной расчленёнки, пусть изредка с ноткой трагизма, но зато и с огнём азарта. Не совсем этого ждёшь от древней классической эпичной поэмы =D
Так что скучать не приходилось, несмотря на постоянные повторы и намертво въевшийся в культурный контекст список кораблей. Кстати, я всё искал эту занудную сцену и лишь на той самой середине понял, что читаю именно её. Почему меня и тут никто не предупредил, что это не какой-то там сухой перечень судов и их оснастки, а развёрнутое и красочное описание, из какой области Греции приплыла каждая группа и чем та местность славится. Это вовсе не снотворное для студентов будущих эпох, а восторженный гимн многообразию и красоте родной земли. И как оно всё описывается, это ж практически фэнтези! Наверное, чтоб любой житель бескрайних просторов Эллады смог бы услышать что-то приятное о своём крае и погордиться.
И к слову о том, что объединяло всех. О мифологии. Здесь очень хорошо видно специфическое отношение к своим богам самих древних греков, которые жили в этом сверхъестественном контексте. Боги по сути своей неотличимы от людей, они слишком человечны и на современный взгляд не очень-то и величественны. Хотя чсв им, конечно, не занимать, и собственные мелочные склоки их вообще не смущают. Особенно это касается запредельного статуса Зевса, который от скромности явно не помрёт. И вот это двойное повествование идёт постоянно: вот вроде бы люди, а вот боги, у каждого своё поле битвы, но при этом обе линии неразрывно связаны между собой и весь человеческий мир является лишь воплощением воли богов.
Но самым большим потрясением для меня, собственно, стало то, что Париса звали Александр.

В общем, это было мощно. Плюс одна дочитанная классика, плюс один закрытый гештальт. Врать не стану, далось мне это непросто, читал я больше полугода, понемногу, увязая в тысяче имён, гекзаметре и чужих кишках. Но, несомненно, оно того стоило. Атмосфера потрясающая.

1. «Одиссея» и «Анна Каренина» versus «Илиада» и «Война и мир»

Лично для меня «Одиссея» ровно настолько же интереснее «Илиады», насколько «Анна Каренина» интереснее «Войны и мир». При этом, если «Илиаду» нередко сравнивают с «Войной и миром» (в том числе и сам Толстой это делал), то и «Одиссею» вполне можно попытаться связать с «Анной Карениной». Сравнения, действительно, не совсем высосанные из пальца. В конце концов системообразующей темой и в «Илиаде», и в «Войне и мир» является война; опять-таки одной из центральных тем и в «Одиссее», и в «Анне Карениной» является тема супружеской верности. Можно зайти и еще чуть дальше и сказать, что физические мытарства Одиссея в «Одиссее» замещаются душевными терзаниями Левина в «Анне Карениной» (причем мытарства эти на определенном этапе подводят как Одиссея, так и Левина к мыслям о самоубийстве). Параллели, конечно, чем далее, тем становятся все более натянутыми, но все же: все помнят знаменитую сцену, когда Левин вручил свой «грязный» дневник Кити и как та была шокирована. Вы удивитесь, но в «Одиссее» есть аналог и этой сцены. Вспомните, в самом конце Одиссей взял, да и рассказал Пенелопе о всех своих приключениях. Я подозреваю, что он сильно смягчил свой рассказ, но в любом случае ни одна Пенелопа на свете не была бы в восторге, узнав, что ее благо(не)верный Одиссей так долго пребывал на острове у Калипсо – в полном, так сказать, с ней уединении. Чем они там занимались, черт возьми? Да, именно этим.

2. Вопрос на засыпку

Кстати, относительно мытарств Одиссея я хочу задать вам вопрос на засыпку. Вопрос такой:

Дальше...

происходит ли в «Одиссее» следующее – «Одиссей (с товарищами) оказывается запертым в пещере циклопа Полифема, но чудесным образом спасается, выколов циклопу его единственный глаз»? Тоже мне вопрос, скажете вы! Конечно, происходит. И эпизод с Цирцеей тоже происходит? Тоже. А вот и неверно, или, точнее, не совсем верно. Ничего такого в «Одиссее» не происходит. Все, что с ним произошло, Одиссей рассказывает феакийскому царю Алкиною, то есть все это рассказывается, а вовсе не происходит. Вот возвращение Одиссея в Итаку и избиение женихов - это да, это действительно происходит. А в чем разница-то? Так в том-то все и дело, что разницы никакой нет. Читателю все равно – происходит нечто в тексте или рассказывается, потому что все, что бы ни происходило в литературе – все это рассказывается. Стирание этой грани довольно много говорит о самой сущности литературы - и именно поэтому внимательному читателю все же полезно видеть эту стирающуюся грань.

3. Загробный кошмар

Едва ли найдется хоть один выдуманный людьми загробный мир, который бы, в целом, производил более безотрадное впечатление, чем загробный мир в «Одиссее». Правда у этого царства мертвых вроде бы есть один плюс – ад, как таковой, отсутствует, и никого ни на каких сковородках не поджаривают и на крючьях не подвешивают, что бы они там ни натворили в земной жизни. Просто человек после смерти превращается в свою тень, в вечном сокрушении об утраченной жизни парящую в окружении таких же бестелесных горемык. Так и хочется воскликнуть: «О, Господи! Избави!» Собственно, Ахиллес так и говорит, когда Одиссей пытается его хоть как-то утешить:

В общем, лучше быть живой собакой, чем мертвым Ахиллесом. Но точнее следует сказать так: уж чем ТАКОЙ загробный мир, лучше бы не было никакого, и человек со смертью совсем бы прекращался. Хотя человеку и трудно примириться с мыслью о небытии, но вот как раз ТАКОЕ посмертное бытие должно бы склонить весы раздумий в пользу небытия. А уж как, посетив царство мертвых, мог продолжать жить Одиссей – это вообще выше моего понимания. Зная наверняка, что венцом всех земных трудов (совершенно независимо от образа жизни) будет столь жалкая вечная участь и продолжать жить? Но и умереть нельзя – а то участь эта станет реальностью. Что делать? Апория Одиссея. Но, слава Зевсу, Одиссей к рефлексии не склонен, а потому он продолжает свою одиссею.

4. Избиение женихов

Под конец обращусь к сцене избиения женихов. Сцена эта интересна тем, что ее, конечно, не могло бы быть в реальности. Вы скажете, что много чего из «Одиссеи» не могло бы быть в реальности, да пожалуй, и почти ничего, но здесь невозможность носит особый характер. Скажем, циклоп невозможен как сказочный персонаж, но избиение-то как раз вполне физически возможно. Можно сказать и так, что один Одиссей, пусть и с несколькими помощниками, не смог бы совершить такое дело – это тоже верно, и все же избиение сущностно-невозможно еще и по другой причине, которая, кстати, в «Одиссее» ясно указана. Совершив расправу, Одиссей обрек бы себя на месть со стороны всех родных и близких убиенных:

Весьма характерный эпизод, ясно показывающий, что без абсолютно чудесного божественного вмешательства и думать нечего, чтобы как-то спастись от мщения родни. И уж, конечно, Одиссей, с его крайне земным, расчетливым умом, понимает это лучше других. Поэтому, даже если бы он обладал приблизительным паритетом сил (в сравнении с женихами) – все равно он ничего бы не смог поделать.

Пожалуй, на это можно возразить, что конечно, убивать женихов до крайности опасно, но у Одиссея просто не было другого выбора. Так ведь если бы это было так! Подумайте сами: зачем вообще надо их убивать? Необходимость убиения женихов вытекает только из того, что к этому неуклонно подводит повествование (то есть расправа над женихами предполагается чем-то самим собой разумеющимся), но вовсе не из того, что происходит в повествовании. А что происходит?

Во время отсутствия Одиссея, полагая, что он уже отправился в царство мертвых, в его дом вошла целая ватага знатнейших мужей – предлагая свои руки и сердца Пенелопе. Ситуация неприятная, но и не выходящая из ряда вон. Стоит объявиться Одиссею и сватовство само собою прекратится. Главный же грех женихов состоит том, что они расхищают имущество Одиссея – ежедневно пожирая его коз, баранов и свиней. Да, это действительно большая обида, но караемая, очевидно, не смертью, а возмещением ущерба. Более того, как вы помните, Евримах прямо предлагает Одиссею полюбовное разрешение конфликта:

И что же Одиссей? Обрадован тем, что все так разрешилось? Ничуть:

Это, конечно, полная чепуха, совершенно противоречащая всему, что хотя бы отдаленно напоминает здравый смысл. Очень надо обрекать себя на верную смерть или в настоящем (в бою с женихами) или еще вернее в будущем (месть родни) при том, что ему предлагают полную компенсацию ущерба.

Вместе с тем, следует признать, что невозможность осуществления этой сцены очевидно уступает невозможности обойтись БЕЗ этой сцены. Избиение женихов - не просто одна из ключевых, но абсолютно сюжетно-образующая сцена, без которой все надо переделывать. Нет этой сцены – нет и «Одиссеи». В самом деле: представьте, что Одиссей вернулся и заключил с женихами полюбовное соглашение – никакого драматизму! Нет, он должен отомстить, хотя месть его многократно превосходит содеянное женихами и противоречит здравому смыслу. Делай, что должен, а остальное уладит Афина.

При этом реальность гнева Одиссея абсолютно реальна. То есть то, что он хотел бы поубивать всех женихов никакого сомнения не вызывает. Хотел бы, но не смог бы. Литература просто открывает ему возможность осуществить это свое вполне реальное, но неосуществимое в реальности желание. Избиение женихов можно представить себе в виде «сна наяву» Одиссея – это то, как он видит свое возвращение домой. Реальность его кровожадных фантазий…

5. Альтернативная концовка: абсурдистский реализм

Между прочим «Одиссея» предполагает и другую концовку, которую можно назвать то ли реалистической, то ли абсурдистской. Помните, когда Одиссей прибыл в Итаку, его попросту чуть было не сожрали его же собственные собаки (собаки, охраняющие его стада):

Данная концовка реалистична, потому что так вполне могло бы произойти, но с точки зрения литературы это была бы, наверное, самая абсурдная концовка из всех, которые только возможно представить. Больше всех удивилась бы все та же Афина:)

Предыстория Кратенько. Жила была Елена Прекрасная, внебрачная дочь Зевса. Наикрасивейшая женщина Эллады. И сватались к ней все хоть как-то геройски прославленные мужчины, не прославленные не сватались от того, что в шансы свои не верили, где уж им. Елена выбрала-таки себе в супружники Менелая, будущего царя Спарты. Остальные женихи заключили между собой договор: на Елену не покушаться, а тому, кто посмеет, всем жениховским коллективом ноги вырвать и псам скормить.

Параллельно на свадьбе нереиды Фетиды и смертного мужа Пелея богиня раздора Эрида, обиженная, что её туда не пригласили, бросает яблоко, на котором начертано "Наипрекраснейшей". За яблочко разгорается нешуточный спор между Герой, Афиной и Афродитой. Разрешить спор между богинями доверяют наипрекраснейшему из мужчин - златокудрому Александру( он же - Парис, он же - сын царя Трои). Афродита подкупает Александра самым вожделеннейшим из соблазнов - Еленой.

Александр приезжает в гости к Менелаю, ест у него, пьёт, беседы дружеские ведёт. Менелай уезжает по своим военным делам, оставляя гостя в доме. Гость в этот момент, не без помощи Афродиты, соблазняет Елену и вместе с немалым златом-сребром и прочими нужными в хозяйстве вещами, умыкает её в Трою.

Узнав о таком неслыханном коварстве, Менелай собирает членов клуба женихов с войсками в количестве 1186 кораблей, на которых по разным данным разместилось от 100 до 130 тысяч воинов. И плывёт воевать Трою. Правда, со дня похищения до дня начала военного похода 10 лет прошло, но бог их греков знает, может так принято было мстить, тщательно всё взвесив и подготовившись, выдержав паузу, может дипломатически решить пытались, не известно...
Собственно Илиада Здесь автор рассказывает нам о ходе последнего года из 10-ти осады Трои. Начиная с нанесённой Ахиллесу обиды Агамемноном. Которая так была велика, что большую часть битвы Ахиллес сидел со свои войском вдалеке от битвы и его ни мало не волновало, сколько ж там полегло его славных союзников у стен злополучной Трои. Он оскорблён и горите вы там со своими Менелаями все ярым пламенем.

Менелай же пытается изначально, ну как изначально, на 10-й год осады, по-мужски разобраться с Александром. Вызывает того на бой одиночный. Кто победит - тому и Елена. Александр сначала вроде соглашается, но поняв, что Менелая не сдюжит, быстро скрывается с поля брани под предлогом, что ему боги-де ратоборствовать не велели.

Трояне воюют с ахеянами. Боги тешатся битвой. Склоняя правдами и не правдами чаши весов то в сторону одних, то других.

Безумно понравились разборки между богами, от того как Гера отходила Афродиту луком по ушам так вообще хохотала в голос.

Интересно описаны доспехи и вооружение. Обряды жертвоприношения богам, предсказания по птицам и погребальный обряд.

А вот описания многотрудные битв: кто кого в куда поразил, кто кому в каком колене приходится - жуть жуткая, во время прочтения главы, где перечисляются все суда и предводители войск, хотелось выйти в окно. Благо окно на непервом этаже и от перечисления каждого гребца каждого судна Гомер меня миловал. За эту тяжесть в общем-то и оценка моя. А так, если после прочтения всё матом про Гомера подумать не в слух, история очень даже интересная, местами и смешная.

Рекомендовать не буду, чтобы вместе с Гомером про меня матом не подумали ненароком.

Читать классику, о которой казалось бы всё знаешь, слышал, рассказывали, показывали, удивительный опыт. Оказывается на самом деле всё совсем не такое, как казалось.
Конечно, после «Илиады» в переводе Гнедича, читать перевод «Одиссеи» Жуковского - приятное лёгкое времяпрепровождение, и все время кажется не хватает того русского древне-греческого, который придумал Гнедич.

Рефреном истории вместо «и взгремели на павшем доспехи» в Илиаде, стала «встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос», Эос трудится не покладая рук.

Одиссея, как выяснилось, не столько история долгого возвращения, как повесть о бесчинствах и справедливом возмездии, основные события поэмы длятся всего сорок дней. И кажется, что все сорок дней герои только и делают что пируют, едят, пируют, льётся вино рекой, течёт жир по пальцам, весело стучат кратеры.
Начинается всё на Итаке, где Пенелопа ждёт и тоскует, женихи бесчинствуют, Телемах страдает. А певец то расскажет анекдот из жизни олимпийцев, то вспомнит Трою и героев былой войны, то порадуется обильным воздаяниям богам и желудкам.
И где-то там иногда вспоминают ради кого все тут собрались и кто такой Одиссей, и что с ним случилось. Повествует о своих странствиях сам Одиссей на пиру у царя феакийцев Алкиноя, последней его остановке перед возвращением. Рассказывает и про наркоманов - лотофагов, и про циклопов, и про ад, и про сирен, Сциллу и Харибду, все что мы так любим и хорошо знаем. И всё это занимает один вечер повествования или 4 песни из 24х.
(О, царство Аида, кто только не побывал в этом запретном мире: Орфей, Геракл, Тесей, теперь и Одиссей, будто героям тесно в мире живых, нужно наследить и в царстве мертвых.)
Одиссей в поэме предстаёт в разных образах и рассказывает о себе разные байки, забавно сопоставлять в них детали и отличать крупицы в правды в витиеватостях лжи. Конечно этим во всей полноте раскрывается его хитроумность, коварство, умение обвести собеседника вокруг пальца, и образ лучшего и первого плута в истории литературы. Причём эта его бесконечная игра не позволяет ему остановиться, так что он пытаясь напоследок разыграть и своего старого отца доводит его до слез и чуть ли не до инфаркта. От воздушной и легкой игры, до подленькой игры чувствами близких.
Главное событие поэмы, внезапно кровавая расправа над женихами, начинает подготавливаться уже в первой песне. Затем очень искусно и ловко, нагнетается атмосфера в течение всей истории, а перед главным боем, даже можно сказать побоищем, всё уже горит. И восхитительно динамична расправа над женихами, там вновь гремят на павших доспехи. Экшн не хуже чем в современных боевиках. А по кровавости и красочности, кажется и лучше некоторых. Одиссей как герой - мститель не знает ни пощады. Ни жалости.
И как упоительно эмоциональна развязка, когда Одиссей вновь обретает жену, отца и мир в своём доме. Представляю, как плакали древние греки в конце истории. Я тоже чуть не заплакала.
И забавный намёк на продолжение и новые приключения, которых не случилось у Гомера, зато случилось во многих других литературных произведениях.