Рубаи

Рубаи — четверостишие, поэтическая форма устного творчества Ближнего Востока. Краткость подразумевает цельность, всё лишнее старательно отсекается. Омар Хайям популяризировал рубаи, да с таким успехом, что до сих пор сборники его стихов выходят каждый год. А вот научные труды, которыми Хайям был славен при жизни, забыты или доступны только специалистам.

Простота формы и универсальность тем быстро породили волну подражателей. Стилизовать своё произведение под Хайяма и правда очень легко. Стоит вспомнить дико актуальные лет 15 назад статусы «вконтакте»: мне кажется, что весомая их часть была именно стихами, приписываемыми Хайяму. В массовом сознании он превратился в человека-легенду — как бы в сам дух старого Востока, который всю жизнь только и занимался тем, что изрекал бессмертные афоризмы.

Вообще этот автор настолько популярен, что признание в симпатии к нему равносильно банальности. Да и само чтение тоже. Но мне удавалось долгие годы игнорировать рубаи, так как я ждала от них откровений в духе «самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча». Но май, утопающий в цветах и ощущении свободы, принёс мне лирическое настроение, и рука сама потянулась к этой книге.

В моём предисловии написано, что, хоть многие средневековые мусульманские исследователи работ Хайяма с презрением называли его «материалистом», не подлежит сомнению, что Омар был верующим человеком. Просто в его понимании Бог — создание совершенно нелогичное, хаотическое и само себе противоречащее. А я вот, посмотрев на ведущую в его четверостишиях тему смерти как истинного конца, увидела, что да, Хайям материалист. Но я не понимаю под этим ничего обидного, даже наоборот, восхищаюсь его смелостью быть честным в условиях своего времени и места проживания.

В общем, друзья и подруги, живите, пока можете: пейте вино, любуйтесь красавицами и смейтесь солнцу. Потому что потом земля укроет покрывалом ваши лица, а из прелестных родинок красавиц прорастут фиалки на полях. Инструкции Хайяма переживут тысячелетия, а вот мы — увы! — нет.

С томиком Хайяма по древней Бухаре - вот оно откровение. Здесь время застыло, и, кажется, шаги Хаяйма еще звучат в соседней улочке. Вот где-то раздается звонкий смех, не она ли:

Но не одни красотки прельщали веселого мудреца, виноградная лоза и пенные чаши еще чаще встречаются в его стихах, чем любовные утехи:

-Так в чем же мудрость? - спросит кто-то. В смирении перед смертью и в радости жизни, в сплетении печали и восторга. Ведь жизнь коротка, так стоит ли гоняться за эфемерным - лучше протяни руку и возьми то, что тебе дается.

Впервые встретила автора, который использует стихи как самооправдание.
Я прочла несколько очень положительных отзывов о поэзии Хайама и смею с ними не согласится. Поэзия, которая оправдывает собственный алкоголизм очень странная. Первые сто стихов читались ужасно тяжело. Несмотря на легкость слога, сама тема надоела уже после первых 2х страничек. Возникло ощущение, что автор не думает ни о чем другом.
Конечно, каждый поэт имеет свой круг тем, о котором он пишет, потому что именно это ему близко, потому что это он пережил. Но то, что мы встречаем у Хайама можно выразить одним предложением:
Нужно пить и веселиться, потому что жизнь быстро проходит ,и после смерти все равные, так что лучше жить в свое удовольствие, чем думать о праведности- все равно окажешься в земле.
В целом, стихи неплохие с точки зрения структуры и образности. Иногда попадались красивые выражения и мысли. Но нельзя писать все с одной идеей.
Это как-то противоестественно. Если тебе дан дар поэта, используй его со всей силой, упивайся им, наслаждайся им. А не толдычь одно и то же сто раз. Какой рерайт получается. Мне впервые так не понравилась поэзия. И я немного удивлена и разочарована, особенно после положительных отзывов на сайте.

С огромным удовольствием прочитала этот сборник рубаи Омара Хайяма, в котором четверостишия скомпонованы так, что создают ощущение некой истории: начинается она с сократовского "Я знаю, что ничего не знаю" (разумеется, в другой формулировке), а заканчивается примерно тем же, между - полная напряжения и глубины мысль или даже Мысль. Емкие и точные, эти стихотворения легко читаются и легко проникают в душу - и при этом практически не чувствуешь многовековой разницы с поэтом (хотя, как я подозреваю, дело здесь также в переводе). Но даже если отбросить некоторые современные словечки, которые так себе сочетаются с XI-XII веком, высказанные в стихотворениях мысли вполне современны и актуальны, ведь Омар Хайям пишет о вечном и задается вечными вопросами - о жизни и смерти, о смысле жизни и счастье, о религии и Боге.

Помимо "современной отсебятины", кое-где, вероятно, переводчик не справился с ритмом - выпадение одного слога ломает стройное звучание. Также интересно, в каком переводе лучше всего соблюден баланс точности и красоты и вообще где Омар Хайям, а где переводчик. Вот вроде "Дел вчерашних сегодняшней меркой не мерь" и "Дел сегодняшних завтрашней меркой не мерь" не слишком разнятся по сути, а что все-таки было в оригинале? И непонятно, почему в предисловии и послесловии и в самих стихотворениях написано "Хайам".

Завершу рецензию неожиданным, но любопытным фактом: прочитав сборник, я с удивлением узнала, что в слове пиала ударение падает на третий слог.

Прочитайте эту книгу, если вам нравится восточная поэзия в целом и Омар Хайям в частности, а также философская лирика.

Рубаи - прекрасные, мудрые, трогательные, нежные и печальные, остроумные и веселые. Разные, как сама жизнь. Я не разделяю философию эпикурейства, да и претензий к Господу у меня нет. Но невозможно не наслаждаться поэтичностью и красотой строк. Читать и не проникаться печалью от быстротечности земной жизни.

С удовольствием перечитала книгу, правда перевод этом издании мне попался какой-то непривычный. Но удовольствия от чтения это не испортило.

Омар Хайям - наслышаны, знаем! Эти толики восточной мудрости в виде четверостиший западают в душу, приоткрывают засеву чего-то большего, чем повседневность и заставляют задуматься… Лаконично, емко, просто и главное по делу!

Океан, состоящий из капель, велик.
Из пылинок слагается материк.
Твой приход и уход - не имеют значения.
Просто муха в окно залетела на миг.

Один не разберет, чем пахнут розы…
Другой из горьких трав добудет мед…
Кому-то мелочь дашь, навек запомнит…
Кому-то жизнь отдашь, а он и не поймет…

Не делай зла - вернется бумерангом,
не плюй в колодец - будешь воду пить,
не оскорбляй того, кто ниже рангом,
а вдруг придётся, что нибудь просить.
Не предавай друзей, их не заменишь,
и не теряй любимых - не вернешь,
не лги себе - со временем проверишь,
что ложью сам себя ты предаёшь.

Никогда не иди назад.
Возвращаться нет уже смысла.
Даже если там те же глаза,
в которых тонули мысли.
Даже если тянет туда,
где ещё всё было так мило,
не иди ты туда никогда,
забудь навсегда, что было.
Те же люди в прошлом живут,
что любить обещали всегда.
Если вспомнил ты это — забудь,
не иди ты туда никогда.
Не верь им, они — чужие.
Ведь когда-то ушли от тебя.
Они веру в душе убили,
в любовь, в людей и в себя.
Живи просто тем, что живешь
и хоть жизнь похожа на ад,
смотри только вперед,
НИКОГДА НЕ ИДИ НАЗАД…

Ты выбрался из грязи в князи,
но быстро князем становясь…
Не позабудь, чтобы не сглазить…,
не вечны князи — вечна грязь…

Кто битым жизнью был, тот большего добьется.
Пуд соли съевший, выше ценит мед.
Кто слезы лил, тот искренней смеется.
Кто умирал, тот знает, что живет...

Мудрые слова доходящие до твоего сердца и души!!!

Рецензии на сборники поэзии, да и на поэзию в общем, писать тяжело. В книге собрали рубаи Омара Хайяма в разных переводах. И честно говоря я очень благодарна за ранце варианты. В переводе В. В. Державина четверостишия не вызывали у меня интереса. А вот переводы И. И. Тхоржевского и Н. Г. Тенигиной больше резонировали со мной и были ближе по ритму.
Также есть переводы конца XIX — начала XX века (В. Величко, П. Порфирова, И. Умова)
В стихах автора есть какие-то фоновые безнадежность, тоска, апатия. "А миру — хоть бы что". Он говорит о конечности жизнь, об умении отпускать. Об обреченности и смирении. О Боге. О любви, о том что считает правильным. И все с ноткой печали, даже когда рассуждает о веселье и призывает ценить жизнь.

Купила книгу в каком-то порыве. Потому, что просто захотелось зайти в книжный и что-то взять с полки. Достойная книга! Листала свежие страницы, читала вслух и понимала, что под впечатлением от первого знакомства с восточной поэзией.

Мне кажется этот великий человек (персидский астроном, физик, математик и философ) смог заглянуть в будущее. Его произведения будут жить! Будут актуальны, читаемы и запоминаемы.

Мне всегда нравился восток, своей несбыточной красотой, непостижимостью, совсем другими нравами и традициями. И вот я прикоснулась к востоку именно в этой книге…

Я где-то читала, что только на территории бывшего СССР есть выражение "Книга - лучший подарок". Вроде как во всем остальном мире, услышав такое, покрутили бы пальцем у виска (самые невоспитанные) или просто пожали плечами (те, что покультурнее).

Эта книга действительно какой-то дар свыше. Во-первых, она очень красивая. На каждом развороте пленительные и прекрасные иллюстрации, загадочные полуобнаженные гурии и мудрые старцы востока, нежная прелесть молодости и спокойное достоинство умудренных опытом седин, а также веселые гуляки, круглящие бока кувшины с вином, пейзажи, верблюды и.т.д. Есть еще персонаж, которого я почему-то сразу окрестила Омаром Хайямом: наверное потому, что он был изображен то с гуриями, то с бражниками, а то и в благочестивых раздумьях. Его выдают глаза: даже когда он сжимает в объятиях красавицу или возносит хвалу хмельному напитку, его взгляд будто устремлен куда-то в вечность, душа словно пытается найти выход из плена видимого глазу мира.

Все, что видим мы, - видимость только одна.
Далеко от поверхности мира до дна.
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей - не видна.

Иллюстрации по большей части не цветные, образы очерчены зачастую лишь несколькими плавными линиям. Под стать стихам - вроде такие простые, а какая красота, какая глубина.

Я познание сделал своим ремеслом,
Я знаком с высшей правдой и с низменным злом.
Все тугие узлы я распутал на свете,
Кроме смерти,завязанной мертвым узлом.

Хайяма бросает то в жар, то в холод. То он утверждает, то "Жизнь в разлуке с лозою хмельною ничто" и "наслаждение - все, остальное - ничто!", то ударяется в размышления и как Сократ восклицает" Мне известно, что мне ничего неизвестно, - вот последняя правда, открытая мной", то в восхищении человечеством изрекает:" Мы - цель созданья, смысл его отменный, Взор Божества и сущность зрящих глаз...", то полностью отчаявшись, мрачно вещает, что :

"Жизнь - пустыня, по ней мы бредем нагишом.
Смертный, полный гордыни, ты просто смешон!
Ты для каждого шага находишь причину -
Между тем он давно в небесах предрешен."

Благодаря столь резким метаниям от блаженства к отчаянию кажется, что вот он, Хайям, весь, целиком ты читаешь не порождение его разума, но то, что он творил всей своей жизнью. Вся жизнь - как акт бесконечного творения.

Хайяма можно цитировать бесконечно, по любому поводу, как Библию. Все время перечитывать и находить что-то новое.

И сияние рая, и ада огни -
Мне мерещились на небе в давние дни.
Но Учитель сказал:"Ты в себя загляни -
Ад и рай,не всегда ли с тобою они?"