Страшные любовные истории

Давно, в советском детстве, услышала разговор взрослых об Инокентии Смоктуновском: "Он так вошел в роль Гамлета, что до сих пор не может из нее выйти". Всякий раз, читая сербского гения, ловлю себя на мысли: "Он настолько хорошо вошел в "Хазарский словарь", что так никогда из него и не вышел. "Пейзаж, написанный чаем", "Звездная мантия" теперь "Страшные любовные истории".

Если проснувшись поутру в месте, которое ты не можешь вспомнить, услышишь правым ухом звон колокольчика из горного хрусталя, а в углу левого глаза затрепещет крылом огненно-белая бабочка, надень левую перчатку на правую ступню, а правый тапок на нос вместо очков и ступай вниз по лестнице, ведущей вверх. Опустив же глаза, чтобы взглянуть на собственное тело, потому что тело нуждается в пристальном внимании, увидишь под женской грудью с торчащими сосками и нарисованными глазами (на правой открытый, на левой - прищуренный, словно бы подмигивающий), восставший член, перевитый синими жилами.

Нет, это не цитата, хотя вполне могло ею быть, потому что подобную бессмысленную и беспощадную лабуду мастер выдает погонными километрами. Выдает за гипертекст и постмодернизм. Впрочем, возможно дело во мне, как читателе - к постмодерну и всем формам нелинейного текста, включая интерактивную прозу любых сортов, без пиетета. Литературный стиль, который хочет казаться Игрой в бисер, но на деле оказывается фельетоном (не в злободневно-сатирическом, а в профанном смысле, который вкладывал в понятие Гессе).

Эвона как вы, дамочка, загнули. Постмодернизм ей куча шлака и о Павиче безо всякого уважения, да как так можно? Можно, потому что читатель - сотворец. Я сейчас не о том, кто говорит: "Дай мне чего-нибудь, чтобы душа раскрылась а потом опять закрылась" (это юзер); и не о том, кто утверждает, что прочел книгу, пробежав глазами статью в ридерс-дайджест - это сноб. Я о том, кто читает вдумчиво и серьезно, ловя аллюзии и наслаждаясь аллитерациями, кто способен увидеть в произведении несколько смысловых пластов и добавить свое вИдение кирпичиком в здании, возводимом книгой в Городе Золотом мировой культуры.

Который не должен стать Градом обреченным. А такое может случиться,когда человек, безусловно талантливый, проводит тебя сквозь череду идиотических ситуаций, как через анфиладу комнат, ведущих в никуда и, дочитав очередной рассказ, с горечью констатируешь: "Провел". Справедливости ради, один рассказ из книги хорош - "Грязи".

Таинственная вязь слов Павича очаровывает и околдовывает, особенно приятно читать тихими, летними ночами. По 1-2 рассказа, самое-то. Не могу сейчас выдать анализ всех рассказов, но особенно запомнились "Корсет", "Тунисская белая клетка в форме пагоды" (волшебно совершенно!), "Ловцы снов", "История о душе и теле"... А вообще все рассказы хороши, нужно только настроиться на нужный лад, не специально, конечно, просто настроение должно быть такое - немного сонно-волшебное, если можно так сказать. И тогда сны-рассказы сами вам будто приснятся, ... Да, может показаться, что это чехарда какая-то, но когда рассказ перечитываешь, например, то понимаешь - это же сон! А сны разве бывает рациональными? Практически никогда, правда?
Книга прочитана в рамках игры "Открытая книга"

После этих странных любовных историй, не возможно поставить точную оценку этой книге.
С одной стороны понравилась. Есть что-то загадочное, магическое, таинственное в них и каждая история имеет свой необыкновенный конец, очень неожиданный.
Но с другой стороны, мне показалось что было немного пошловато... Ладно если бы были элементы эротики, а тут именно пошлятина. Не знаю, первый раз такое, когда тяжело оценить произведение.
Но автор заинтересовал, надо что-нибудь ещё у него найти, чтобы понять, что он из себя представляет.

Очень тяжелая книга. Не сколько по описанию, сколько по смысловому наполнению. Это не "страшные любовные истории", это что-то пошлое и вульгарное, настолько, что из "интригующего", превратилось в "дешевое".
В книге представлено 19 рассказов и окончательно я сломалась на 14, потом решила прекратить себя мучить, потому что становилось невозможно.
Слишком всего "слишком". Я не понимала, зачем автору в простое повествование внезапно вставлять информацию о половом органе героя. Зачем в простое описание действий вставлять сцену секса или попытку к нему.
Зачем вообще строить рассказ на сексе? Автор пытался мимолетом рассказать читателю о нем, и все это выходило топорно и безвкусно.
Возможно я и не ценитель подобной литературы, возможно, я до нее не доросла, но как же тяжело было продираться сквозь кучу описаний, сквозь повторяющиеся события, останавливаться после каждого рассказа, пытаясь понять, что я, собственно, прочитала.
Тяжело было вклиниться в общую колею повествования. Не потерять мысль на половине.
Тем не менее, выделить могу два рассказа: "Долгое ночное плавание" и "Корсет". Данные рассказы действительно понравились, и только за них я ставлю две звезды.

Настал в моей жизни момент, когда я вдруг осознала, что пора бы почитать что-то не просто знаменитое, но и значимое. Или хотя бы претендующее на значимость. То, что постоянно крутилось на моей прикроватной тумбочке (я отношусь к тому типу людей, которые просто не могут уснуть без нескольких прочитанных страниц), сложно было бы назвать знаменито-значимым и современным. Нет, и Толстой Л. Н., и горячо мною любимый Замятин, и сборники стихов французских поэтов-романтиков – всё это вполне значимо и даже велико. Но хотелось чего-то более, повторюсь, современного. И тут все вокруг заговорили о Павиче: кто-то читал «Пейзаж, нарисованный чаем», кто-то пытался проанализировать творчество писателя с точки зрения его значимости для мировой культуры и даже сравнивал его с Гомером, кто-то воспринимал прочитанное как гипертекст… В общем, всё это просто не могло оставить меня равнодушной. Итог – на тумбочке появилась книга «Ловцы снов», куда вошли рассказы из сборников «Русская борзая», «Вывернутая перчатка», «Железный занавес», «Кровать для троих» и «Страшные любовные истории». Люди, кое-что обо мне и моих пристрастиях в искусстве знающие, в один голос заявляли, что мне определённо должно понравиться то, что я буду читать. И как же они ошиблись!
Сначала я долго не могла понять, что я такое вообще держу в руках. Это ни в коей мере не походило на всё то, что я читала ранее. И воспринималось с большим трудом. Причина неизвестна: обычно сюрреализм в сочетании с реалистическим импрессионизмом вызывает у меня более адекватную реакцию и стойкий интерес. В данном случае всё с самого начала пошло наперекосяк: «Смерть Святого Саввы» показалась мне утомительно скучной и надуманной, «Вывернутая перчатка» заинтересовала прежде всего своим построением, рассказ «Охота» не понравился категорически… Дальше было только хуже. Чтение продолжалось только из-за моей глупой привычки доводить начатое до конца. «Долгое ночное плавание» «пошло» лучше (возможно, потому, что это всё-таки оказалась очень трогательная женская история: я давно не сталкивалась с такими историями), рассказ «Души купаются в последний раз» показался несмешной отсылкой к Дали с его двойным дном и открытым фрондёрством и эпатажем (возможно, Павич вовсе и не собирался делать этот рассказ смешным, но он почему-то таким – несмешно-смешным – и получился), а дальше… а дальше была история «Принц Фердинанд читает Пушкина». И я поняла, что я пропала. Насколько сначала было муторно, даже противно, настолько сейчас стало просто здорово. Возможно, виновато в этом несколько вещей: переворачивание Павичем с ног на голову известных и не очень известных фактов, по-одиссеевски хитроумное плетение сюжетов, создание им полуснов-полулегенд, одна продолжающих другую… Была потрясающая «Голубая мечеть», фантастическая «Плакида», мрачно-готичный «Корсет», сильный своей простотой рассказ «Грязи», восхитительный «Сторож ветров», другие истории… Неторопливые, порой перегруженные деталями, порой совершенно простые, они не отпускали ни на секунду. Некоторые врезались в память сразу и надолго, некоторые просто требовали, чтобы их перечитали ещё несколько раз, медленно, вдумчиво, «вкусно»… В какой-то момент все рассказы перестали восприниматься как что-то заумное и надуманное, стали проще, ближе, яснее. Прав был Павич, когда писал в одном из них: «Чем мудрей разговор, тем меньше толку…»… А может, просто я доросла до Павича за эти несколько недель, что читала его рассказы.

Ты – бабочка, которая вызывает землетрясение в чужой жизни. Но я? Помнишь ли ты, кто я?… "

Я так поражена этой историей, что не могу подобрать других определений, кроме как слова «странно». Да что там, я даже не могу определить жанр- здесь есть черты магического реализма, эротики, психологии и любовной лирики. И это, прошу заметить, рассказ, который входит в сборник «Страшные истории любви».

Итак, молодая красивая девушка самым необычным образом знакомиться с мужчиной по имени Тимофей. Вернее, она считает, что они были любовниками когда-то давно, на отдыхе в Греции. Она даёт ему уроки игры на гитаре, и в разгар одного из уроков между ними вспыхивает страсть и молодые люди очень странно эту самую страсть … реализуют. Видимо, реализация Тимофея устроила и он приглашает даму к себе в замок, познакомится с любимыми тетушкой и мамой. И история, которая сначала кажется похожей на сказку в версии 18+, становится мистичной.

«Говорят, что ненависть живых переходит в любовь умерших, а неприязнь покойных – в любовь живых. Не знаю. Знаю только: быть счастливым – это особый дар, здесь нужен слух. Как в пении либо в танце. Ведь счастье можно и завещать, и передать по наследству».

Отдельной похвалы заслуживает автор за описание эротических сцен. Он сумел передать и страсть героев, и мистичность их связи, и при этом не перешел грань эротики и пошлости. Вообще, прекрасный стиль письма, очень красивые описания – лёгкие, красочные и насыщенные. Картинки закатов и рассветов, садов и деревьев, терзаемых сирокко, церкви и улочек появляются в воображение такими, будто ты их уже когда – то видел.

«Видишь, – сказал он, – там наверху, в горах, лежит снег. Ты думаешь, он везде одинаковый. Но нет, там три снега, и это можно различить даже отсюда. Один слой – прошлогодний, второй, чуть видный под ним – позапрошлогодний, а тот, что сверху, выпал в этом году. Снег всегда белый, но каждый год он другой. Так же и с любовью. Не важно, сколько она длится, важно, меняется она или нет. Если ты говоришь: «Моя любовь остается все такой же вот уже три года», то знай, что твоя любовь умерла. Любовь жива, пока она изменяется. Как только она перестанет меняться, это конец».

Не могу сказать, что этот рассказ отличный и без изъянов. Возможно, перечитай я его во второй раз, мнение было бы совершенно иным. Но он оставляет после себя потрясающее впечатление прикосновения к чему-то необычному и очень красивому. Рекомендую прочесть.