Узорный покров

The best way to understand a man is to put yourself in his shoes.

It's a very good plan to put yourself in somebody else's shoes and ask yourself how you would act in his place.

– Можно любить женщину очень сильно и все же не мечтать о том, чтобы прожить с нею

Он никогда не мог устоять перед искушением пококетничать.

У Китти появилось странное ощущение, будто она взрослеет.

Помните, исполнять возложенные на вас обязанности - это ещё мало, это не более похвально, чем мыть руки, когда они грязные. Что действительно важно - это исполнять свой долг с любовью. Когда долг и любовь будут слиты воедино, вот тогда на вас снизойдет благодать и вы познаете радость несказанную.

— Каждый музыкант в оркестре играет на своём инструменте, и много ли ему известно о тех сложных гармониях, что из этого рождаются? Он играет только свою, порой очень скромную партию. Но он знает, что симфония чудесная, чудесная, даже если никто её не слышит, и он доволен тем, что в ней участвует.

— Ничего я не понимаю. Жизнь вообще непонятна. Я чувствую себя так, будто всегда жила на берегу прудочка, а мне вдруг показали море. Даже дух захватывает, но совсем не страшно. Я не хочу умирать, я хочу жить. Я чувствую себя какое-то новое мужество. Как старый моряк опускается под парусом на поиски новых неведомых морей, так, наверно, и моя душа стремится всё изведать.

Но есть огромная разница между двадцатипятилетней девушкой и замужней женщиной того же возраста.

Способные люди там не нужны (на правительственной службе): у способных людей появляются идеи, а это чревато лишними хлопотами

Дим від сигарети, що розчинився в повітрі,- оце й усе людське життя.

Він нічого не відповідав, бо не мав що сказати. Але якби люди говорили тільки тоді, коли б мали що сказати, подумала Кітті, всміхнувшись, то дуже швидко зовсім розучилися б розмовляти.

– Какой же вы дрянной человек.
– Не дрянной, а самый обыкновенный.

Как-то неуютно и страшновато делалось при мысли, что она ходит по одной с тобою земле, по горло занята мирскими делами и все же явственно обитает на уровне, для тебя недосягаемом.

She did not look at him, but she was conscious of his appearance; she had never seen herself marrying a man so little taller than herself.

The only reason I have for looking unhappy is that since I was twelve I’ve known that my nose was a little too long. But to cherish a secret sorrow is a most effective pose: you can’t think how many sweet young men have wanted to console me.

“I think you do me an injustice,” she said. “It’s not fair to blame me because I was silly and frivolous and vulgar. I was brought up like that. All the girls I know are like that... It’s like reproaching someone who has no ear for music because he’s bored at a symphony concert. Is it fair to blame me because you ascribed to me qualities I hadn’t got? You don’t ask for a pearl necklace or a sable coat at a booth in a fair; you ask for a tin trumpet and a toy balloon.”

Kitty noticed her hands; they were preternaturally long, very slender, of the colour of ivory; and the exquisite nails were painted. Kitty thought she had never seen anything so lovely as those languid and elegant hands. They suggested the breeding of uncounted centuries.