Узорный покров

Я отказалась от никчемный, пошлой жизни ради другой, посвящённой самопожертвованию и молитве.

Может, это всего лишь сон, от которого она внезапно проснётся со вздохом облегчения? Всё это будто случилось очень давно, где-то очень далеко. Удивительно, какими призрачными кажутся персонажи этой пьесы на солнечном фоне действительной жизни.

А временами Китти казалось, что она читает про всё это в книжке удивляется, почему судьба героев так мало её трогает точка даже лицо Уоддингтона, такое, казалось бы, знакомое, она уже не могла припомнить отчётливо.

Дао. Путь. Одни из нас ищут его в опиуме, другие в Боге, кто в виде, кто в любви. А путь для всех один и ведёт в никуда. 

— Вы католик?
...
— «Из Назарета может ли быть что доброе?» Нет, я не католик. Я причисляю себя к английской церкви. Это, пожалуй, самая безобидная формула, когда хочешь сказать, что, в сущности, ни во что не веруешь.

... а чтобы продвинуться на правительственной службе, это главное. Способные люди там не нужны: у способных появляются идеи, а это чревато лишними хлопотами. Там нужны люди обаятельные, тактичные, за которых не страшно, что они попадут впросак.

За двадцать лет, прожитых в Китае, у него накопилось множество анекдотов, из которых можно было заключить, что земной шар – весьма неуютное, фантастическое и смехотворное местожительство.

Если б ей хотелось выйти замуж только для того, чтобы быть замужем, нашлось бы сколько угодно желающих хоть завтра вести ее под венец. А рано или поздно подходящий претендент не может не появиться.

После всего, что они пережили, среди всех этих ужасов и невзгод, идиотством казалось придавать значение такой ерунде как блуд. Когда смерть подстерегает за каждым углом и уносит свои жертвы, как крестьян - картошку с поля, не все ли равно, хорошо или плохо тот или иной человек распоряжается своим телом.

"Он сидел тихо-тихо, все в той же удобной позе, устремив неподвижные, широко открытые глаза на страницу журнала. В его неподвижности таилась угроза. Как хищный зверь перед прыжком, подумалось Китти."

"В ней волной поднялась гордость и в то же время - смутное презрение к человеку, способному унизиться в любви до такого рабства."

"— Насчёт тебя-то я, во всяком случае, не строю себе иллюзий, — отпарировала она.
— А вот это уже зря."

"Но за всеми этими радужными мечтами словно таилось предчувствие беды. Как будто в оркестре духовые и струнные выводят пасторальные мелодии, а в басах тихо, но зловеще отбивают такт барабаны."

"Возможно, его язвительность, его снисходительное высокомерие по отношению к людям, которыми она восхищалась, - это всего лишь ширма, скрывающая глубоко упрятанную слабость?"

Будь проклята эта его холодная сдержанность, при которой малейшее проявление чувства так потрясает. Почему-то ей вдруг вспомнился прибор, который ей показывали в Гонконге, на нём чуть заметно колебалась стрелка, и ей объяснили, что это значит: за тысячу миль от них произошло землетрясение, унёсшее около тысячи человеческих жизней.

Китти поёжилась.

• Вам холодно?
• Нет, просто кто-то прошёл по моей могиле.

Военные отдали честь, она с достоинством им поклонилась. Они снова пересекли один двор, потом другой и сели в паланкины. Уоддингтон закурил. Дымок папиросы растаял в воздухе - вот она, человеческая жизнь!

Уже не в первый раз половинчатые суждения Уолтера выводили ее из себя. К чему такая осторожность? Либо человек тебе нравится, либо нет.

It's loving that's the important thing, not being loved.