Скарабей

- Если бы я ударил вашего сына так, как говорите вы, - заметил он, - ему бы никакая скорая не помогла.

Город жил своей особой жизнью, не связанной ни с какими властями и ни с какими их "органами". Да Город и не мог зависеть от властей. Он был создан великим царем. И он сам был царь, и царствовал над временем и людьми. Время текло, люди приходили и исчезали, а Город стоял неколебимо над волнами Невы, и купола его храмов возносились в Вечность.

Если хочешь принести пользу людям, то нужно жить по тем правилам, по которым живет большинство из них. А если эти правила ломать... Те, первые революционеры, тоже, наверное, хотели сделать как лучше. Но они выдумали себе особые правила. И поставили себя выше всех остальных людей. Они возгордились, а гордость перед людьми - переходит в презрение и ненависть к ним... Поэтому, если хочешь сделать что-то настоящее, - просто хорошо делай дело, которое тебе по душе.

Я хочу, чтобы он рос в стране с нормальными порядками. И чтобы его ценили или не ценили не за его национальность, а за его способности.

У нас же нет слова "купил". Только - "достал". И самый уважаемый человек - тот, кто "сидит" на дефицитах. Даже в филармонии или в Кировском - к кассирам, которые продают билеты, относятся почти как к солистам. Потому что от них зависит, пойдешь ты слушать знаменитость или нет...

Но, думаю, он мне и не изменял. В Одессе ведь нет тайн. Любая тайна ночи - днем уже известна на Привозе.

И я не хочу, чтобы Фимка с малых лет рос неврастеником. В шесть утра подниматься сначала в ясли, потом в детский сад! Болеть всем, чем будут болеть дети вокруг. И слушать беседы нянечки с воспитательницей об их личной жизни.

Оба эти парня восхищали и удивляли не только свою школу, но и райотдел народного образования. Два гения, да не то что в одной школе - в одном классе! И, что не очень радовало начальство, оба - евреи. Это было несколько чересчур.

Это ведь огромная удача, если в жизни человек может делать то, что любит...

Гений - это только десятая часть таланта, а девять десятых - труда. И плюс к тому - огромное терпение.

<...> мы все наладим. Вновь отстроим. Почистим, побелим, покрасим - и будем жить лучше, чем прежде. Главное, что все мы - живы!

Война - обстоятельство временное, любовь же - субстанция вечная.

Когда нам хорошо и мы счастливы, время несется как ветер.

Иди, учи юных советских интеллигэнтов иностранным языкам. Только... Фиг это поможет им стать теми интеллигентами, которых расстреляли или выгнали их папаши.

Ты можешь, наконец, понять: что законно, а что незаконно - каждый начальник решает у себя сам! А в нашей конторе - особенно! Здесь хуже, чем на "малине". Там - были хоть понятия, которые даже пахан не мог нарушить. Здесь же каждый - сам себе пахан. Сколько паханов, столько законов.

Миллионы так просто не даются, путь к ним выстлан грехом и раскаянием.

Она забивалась в угол и рыдала так горько, как могут рыдать женщины там, где она выросла, - женщины, знающие, что такое настоящее горе и неожиданное счастье, и умеющие ценить последнее и горевать от первого.

Петербург был одной из самых элегантных столиц Европы. В этом городе умели развлекаться.