Цитаты из книги Загадки истории

У нас в России всё секрет, и ничего не тайна.

С эшафота будущее видится достаточно ясно.

С тех пор, как существует человечество, существует казнь.

Люди никогда не получают того, чего заслуживают.

Поэты, мой друг, — пророки.

А Казанова — это совсем другое. Это приглашение к галантному приключению, к плотской радости: «Четыре пятых наслаждения заключались для меня в том, чтобы дать счастье женщине».
Казанова может с полным правом повторить слова принца Филиппа Орлеанского: «Запрещено все, что мешает наслаждению!»

Я ее люблю и оттого не чувствую вины, ибо если за любовь наказывать людей, кто остался бы без наказания?!

Но… я всегда грешила во имя любви.

Любить — это значит верить.

Как жаждет человек утешительного самообмана, с какой готовностью он лишает себя рассудка! Только бы оставалась надежда.

Я этого не знаю, да никогда и не пытался узнать — я слишком ценю тайну.

Девиз у развлекателей был общий: «Есть состояние, которое протратить невозможно, — это человеческая глупость».

...Человек определяется не событиями, которые изменяют лишь внешнее его существование, но новыми мыслями, которые приходят к нему.

О ее заботливости ходили легенды. Каждый вечер она обращалась к Богу с одной молитвой: "Господи, отними все у всех. И отдай моим сыновьям".

Есть времена, когда единственное положение, достойное человека, – на кресте!

Есть состояние, которое протратить невозможно, – это человеческая глупость.

А ныне в Риме всякий, кто ежечасно не прославляет Цезаря, тотчас становится подозрительным – и немедля погибает! И тогда темнее небосвод и страшнее зловещая тень Тигеллина.

Злодеи не умеют достойно переносить несчастья и слабы духом.

Ничто так никогда не владело мной, – записывал он, – как женское лицо…» Что значит воистину любить женщин? Это – суметь разглядеть красавицу в каждой… ну, почти в каждой молодой женщине.

Свобода, которой, увы, давно нет; Равенство, которое видится теперь лишь во сне; Братство, которое все чаще звучит насмешкой... Из всех лозунгов Республики не подвергается сомнению только один - Смерть!