Швейцар

Глава 6. Мэри Авилес
Хотя по происхождению Мэри Авилес (Мария Авилес, как значилось в свидетельстве о рождении) была кубинкой, родители ещё в младенческом возрасте увезли её в Венесуэлу. Оттуда она со всей семьёй пробралась в Майами, подростком сбежала из дома и больше уже не возвращалась. Когда речь заходила о родителях, Мэри Авилес говорила, что не желает их видеть даже на похоронах, имея в виду свои собственные, при чём ожидаемые ею со дня на день. Дело в том, что, хотя Мэри Авилес и получала в зоопарке Бронкса как специалист весьма приличное жалованье, есть все основания полагать, что она работала вовсе не затем, чтобы жить, а чтобы умереть, ибо принадлежала к числу тех, кто не горит большим желанием продлить своё прибывание на земле. Подтверждением тому являются шесть попыток самоубийства, - у нас имеются соответствующие records. Вся её жизнь протекала на грани смерти.
В тринадцать лет Мэри стащила пистолет у отца, человека влиятельного в политических кругах Майами, и выстрелила себе в грудь, однако пуля не повредила ни одного жизненно важного органа, и две недели спустя она вернулась домой под укоризненные взгляды семьи. В четырнадцать лет она проглотила полный пузырёк снотворного, которым пользовалась её мать, и оно возымело своё действие: Мэри Авилес проспала трое суток кряду. Когда ей исполнилось пятнадцать, семья в надежде, что приобщение к светской жизни отвлечёт её от столь мрачных намерений, устроила праздник в буквальном смысле " на высшем уровне" - на террасе самого высокого в то время здания Майами. Мэри не упустила такой возможности. И в своём потрясающем белом кружевном платье до полу прыгнула вниз. Казалось, уж на этот раз её замысел не сорвётся. Однако "очаровательная сеньорита", как её назвали в разделе светской хроники "Диарио де лас Америкас", угодила в кузов машины, перевозившей цыплят и несушек, пробила металлическую сетку и произвела страшный переполох среди кур, многие из которых воспользовались случаем и пустились наутёк...Когда Мэри Авилес очухалась, надеясь увидеть себя в мире ином, в который она, кстати говоря, не верила, то обнаружила, что едет в птицевозке, битком набитой курами, и та успела добраться аж до Северной Каролины. Вот так она очутилась в Нью-Йорке.
Не успев пробыть в городе несколько дней, она бросилась в Гудзон с Бруклинского моста. Воды реки вынесли её к выходу из порта, где её выловил корабль, совершающий круиз с кучей туристов на борту; те водрузили ей на голову корону под аккомпанемент похвал, аплодисментов и фотовспышек, - полагая, что перед ними победительница "заплыва вокруг Манхэттена": немало людей раз в год предпринимают попытку проплыть вокруг острова. Спустя несколько месяцев Мэри Авилес сиганула с небоскрёба, свалилась на крышу палатки, торгующей гамбургерами, и раздавила в лепёшку бедную продавщицу, а сама осталась невредимой. Однако ей пришлось предстать перед судом, а затем искать работу, чтобы выплатить штраф, к которому её приговорили. Она знала, что если загремит в тюрьму, покончить с собой станет не в пример сложнее. Вот так и получалось, что, постоянно ища возможности погибнуть, Мэри Авилес поступила на работу в зоопарк в Бронксе. Впрочем сеньора или сеньорита Мэри Авилес не смерилась с тем, что продолжает жить и не оставляла надежды. Убедившись, что преднамеренно лишить себя жизни невозможно, она доверила своё уничтожение случаю; впрочем, случаю, который она по мере сил старалась подтолкнуть в нужном направлении, то есть к своей смерти. Например, в зоопарке в её обязанность входило кормить самых свирепых или опасных зверей. Иногда она просила Хуана отвезти её к самым высоким обрывам в Нью-Джерси, и якобы для того чтобы молодой человек её сфотографировал, отступала к самому краю. Правда, она не бросалась вниз, но всё указывает на то, что если бы Хуан не подбежал к ней, Мэри точно опрокинулась бы в пустоту. На станции метро под самым невинным предлогом (уронила кошелёк или сигару) она спускалась на рельсы в надежде на то, что кабель высокого напряжения замкнётся и её убьёт током. Она много раз оказывалась виновницей драматических дорожно-транспортных происшествий, пытаясь перейти улицу на красный свет, и, хотя сама выходила целой и невредимой, всегда были серьёзно пострадавшие. Случалось, она отправлялась в трущобы или районы с дурной репутацией, уповая на то, что её по крайней мере зарежут. Говорили даже, что когда с самолётами испанской компании "Иберия" произошла серия катастроф, Мэри Авилес начала пользоваться услугами именно этой авиакомпании. Во всех углах, closets и ящиках квартиры она рассыпала таблетки цианистого калия и прочих смертельных веществ в надежде спутать их с аспирином или каким-нибудь другим лекарством. На столе и на стульях, куда ни кинь, валялись остро наточенные ножи, а на кровати и даже в ванной лежал постоянно заряженный и снятый с предохранителя пистолет. В холодильнике хранились пузырьки с купоросом, крысиным ядом и инсектицидами. Мало того, Мэри Авилес украла из зоопарка в Бронксе гремучую змею, которая теперь ползала со своим жутким щёлканьем по всей квартире.
Решение вверить свою смерть воле случая в некоем роде сообщнику окончательно созрело после провала последней - шестой по счёту - попытки самоубийства. С досады на собственную бездарность в искусстве лишения себя жизни - и это не смотря на непрерывную практику, - Мэри Авилес, по совету самоубийцы со стажем, некоего Аурелио Кортеса, задумала покончить с собой необыкновенным способом. Проглотив двадцать таблеток секонала, она поставила зажжённую свечу на пол и ведро бензина - на шкаф, к потолку привязала верёвку и на ней повесилась; в последний момент её руки столкнули ведро с бензином, которое должно было опрокинуться на свечу. Теперь у сеньориты Авилес появилась уверенность, что, сгорев, повесившись и отравившись, точно умрёт, и вдобавок от неё мало - как она всегда мечтала - что останется. Но судьба, похоже, распорядилась по-своему. Бензин с такой силой плеснул на свечу, что та погасла; Мэри Авилес повисла, но не удушилась, поскольку петля, вместо того чтобы затянуться на шее, съехала к подбородку, а девушка, усыплённая таблетками, оказалась не в состоянии подсобить собственной смерти. Проснувшись спустя двое суток, она обнаружила себя в том же дурацком положении, что и была, да ещё и живёхонькой, как и прежде. Очевидно, смерть не хотела иметь дела с Мэри Авилес, поэтому та, в конце концов, поняла, что ничего не добьётся, если будет ей надоедать, и что, наоборот, следует, дать ей возможность застать себя врасплох. Хотя, со своей стороны, старалась ей посодействовать.

Разумеется, мы не утверждаем, что во время всех своих нескончаемых походов Оскары не занимались сексом. Напротив, они занимались им ежедневно, вернее, денно и нощно, но не с предметом своих вожделений, а с субъектами, похожими на них самих. К ним они испытывали не влечение, а скорее отвращение, и отвращение взаимное, но из-за скуки, неудовлетворенности, в силу привычки или же потому что более ничего не оставалось, в конце концов, совокуплялись, чтобы в кульминационный момент испытать не удовольствие, а разочарование, оттого что поимели (или поимели их) свои же собственные отвратительные изображения.

Однако одним из самых громких его изобретений (даже господин Кох, тогдашний мэр Нью-Йорка его поддержал) явилась магнитная шапка для наркоманов. Подумать только: ведь в Нью-Йорке целая пропасть людей, пристрастившихся к наркотикам, зачастую не способных удержаться на ногах. Сеньор Скириус добился того, чтобы все нетвердо стоящие субъекты, надев магнитную шапку или каску, ориентированную на северный полюс, а, стало быть, кверху, постоянно сохраняли вертикальное положение. Очевидно, думал наш швейцар, свое изобретение сеньор Скириус по большей части скопировал с кукол-неваляшек нашего детства, неизменно возвращавшихся в исходное положение, даже если их ставили на голову. Жаль, что в настоящее время, в 1992 году, магнитная шапка вышла из моды: от нее отказались сами наркоманы, у которых, коли не свалишься на пол, — считай, ты не под кайфом. Против нее возражала также полиция, замучившись в связи с таким изобретением распознавать, где наркоман, а где мертвец, на которого убийцы, чтобы сбить сыщиков со следа, нацепляли достопамятную каску-шапку.