Путь на волшебную гору

Роман "Доктор Фаустус" любимого мной Томаса Манна произвел на меня очень сильное впечатление в далеком 2015 году, и еще тогда я запланировала прочитать это произведение, планируя вернуться к героям грандиозной истории Адриана Леверкюна. Потому что это оказалось для меня тогда не просто книгой, случилась целая петля времени. Манн пишет о времени предчувствия Первой Мировой в дни окончания Второй Мировой, а я читала его роман в преддверии празднования 70-летия Победы в Великой Отечественной. Вообще, эта книга - гигантский пласт немецкой и общемировой культуры. Тут и музыка, и литература, и общественное устройство, и философия... Вместе с героями Манна я жила в немецких университетских городках, разгадывая загадки, поставленные перед нами музыкой и таинственными посетителями - не то в мороке, не то в бреду... Это затягивает. И побуждает очень о многом подумать... Не зря, наверное, Томас Манн написал после её завершения "Роман о романе", раскрыв некоторые вторые пласты смыслов "Доктора Фаустуса". И вот, наконец-то, я добралась до этого небольшого произведения, которое, как оказалось, рассказывает не столько о том, какие смыслы и подтексты заложены автором в "Доктора Фаустуса", сколько о том, как писался этот грандиозный роман, как возникали те или иные идеи, какие события происходили в реальной жизни Манна за те четыре года, пока писался роман, и даже о том, как возникали идеи любимого мной "Избранника" и неоконченного, к сожалению, "Признания авантюриста Феликса Круля". Мне всегда было жаль, что Манн не написал автобиографии. Просто потому, что рассуждать об этом авторе могут многие, а мне было бы интересно услышать именно авторскую оценку наиболее значительных работ, и, конечно, некоторые подробности того, как это было написано. Вот тут - как раз небольшой фрагмент такой биографии. О том, с какими людьми он советовался при написании романа, кому читал фрагменты текста, кто из композиторов консультировал Манна по поводу музыкальных идей Леверкюна, существовали ли реальные музыкальные темы, вдохновлявшие автора на написание рассуждений Леверкюна о музыке... Ну и немало, конечно, о социальном фоне, сопровождавшем написание романа. Есть здесь и размышления о Германии, о судьбе её писателей... В частности, пронзительный фрагмент о Гауптмане, который счел возможным поддержать Гитлера, и остался после поражения нацистского режима в весьма двусмысленном положении. В общем, это точно не мастрид, но тем, кого задел роман "Доктор Фаустус" и тем, кому хочется почитать о том, как пишутся подобные глыбы, будет интересно. Если вы, конечно, любите Томаса Манна.

При внимательном прочтении этого текста становится ясно, что текст - неоднозначен и истинное мнение Манна - завуалированно. Не нужно забывать, что Манн выступает перед публикой, которая более, чем вероятно, была предубеждена против фрейдовского психоанализа. Манну следовало быть осторожным независимо от того, что он обо всём этом думает сам. Читая следующие слова становится совершенно ясно, что это так:

"Сочтите сказанное писательской утопией, но в общем-то совсем не нелепа мысль, что когда-нибудь уничтожение великого страха и великой ненависти, их преодоление через иронически-артистическое и при этом необязательно неблагочестивое отношение к бессознательному признают целебным воздействием этой науки на всё человечество."

Манн надеется на это, он высокого мнения о фрейдовском учении. Он называет Фрейда пионером, гениальным ученым. Он и историю о том, что люди боятся нового и им всегда подавай что-то, что будет понятным и узнаваемым, привел именно по причине предубеждения и непонимания, господствовавшего в то время, которыми - и это совершенно очевидно из высказываний Манна - была охвачена публика, ставшая его стушателями. А значит выступать пришлось витиевато, набрасывая мишуру и обвивая серпантином то слова критики, относя изыскания Фрейда к жанру литературы и другие нелицеприятные высказывания, но которые, по всей видимости, от него ждали. Та же витиеватость и завуалированность, разумеется, понадобилась, чтобы высказать свое истинное отношение к фрейдовскому учению, которое он-таки считает наукой, а не литературой и ради оправдания которого сделал очень длинное "лирическое" отступление на тему значимости мифов в жизни человечества (они же "архетипы" в учении Фрейда), этим, собственно, не только оправдывая хотя бы малую часть учения Фрейда, но и, как я уже сказала объясняя, почему людям, бессознательно (АРХЕТИПИЧНО я бы сказала) подражающим предшествующим поколениям и друг другу и некритично переносящим один и тот же опыт из поколения в поколение так сложно воспринимать что-то совершенно новое.

Первая же цитата Манна, приведенная в предисловии говорит о двойственности (хотя ясно, что это не двойственное отношение, а двойственное положение Манна): одной рукой бьёт, другой гладит; критикует и тут же полностью оправдывает.

Нужно очень внимательно и терпеливо прочитать этот текст, чтобы понять: Манн БЛАГОСКЛОННО относится к учению Фрейда и желает, чтобы в будущем люди оценили его больше, чем его современники, а все его якобы критические высказывания в первой половине текста - это чистой воды фарс, работа на предубежденную публику.

Этот текст требует либо проницательного прочтения, либо нет никакого смысла его читать.