Сердце Пармы

Честно говоря, если бы книга была прочитана не в рамках «Дайте две!» - я бы ничего не стала писать. Постаралась бы забыть как страшный сон, и никогда не вспоминать. Если бы я, как о-очень хотелось, не стала ее дочитывать, то написала бы, видимо, гораздо мягче.
Но поскольку уж я ее домучила, и поскольку по правилам рецензию на нее писать нужно, то кто не спрятался, я не виновата)))
Теперь постараюсь по порядку. Приступала к чтению с опаской, и, как оказалось, не зря. Первое. Какого, простите, жанра эта книга? Согласно автору – вроде как к фантастике оно отношения не имеет. Исторический роман, ни больше, ни меньше. Собственно, почитав многочисленные хвалебные отзывы, понимаешь, что именно как историческую эту книгу в основном и воспринимают. А это уже не смешно. Нет, я понимаю, что так проще – чтобы написать качественное фэнтези, нужно детально проработать мир. Чтобы написать действительно исторический роман - нужно обладать знаниями. Куда как заманчивее взять готовое, приправить по мере сил и возможностей своей фантазией, и – вуаля, напрягаться не надо. Но и это бы ладно. Но автор вводит в действие реальных исторических персонажей. Над боевыми лосями можно похихикать, фикус с ними. А вот фантазии на тему реальных людей и событий мне нравятся гораздо меньше. Но так опять же проще – зачем стремиться к правдоподобию, когда можно просто пофантазировать. Для того, кому весь Урал и Сибирь – точка на карте, и так сойдет. Только потом не надо удивляться «познаниям» тех, кто, ничтоже сумняшеся, хотел бы использовать эту книгу на уроках краеведения вместо учебника.
Второе. Читаю автора:

Увы. Не получилось. Представить. Первую половину книги характеры просто плоские, вернее, их нет. Такое ощущение, что смотришь на человека из окна – пошел туда, сделал то, повернул, еще что-то поделал. С той разницей, что к человеку за окном можно подойти, поговорить, и как-то попытаться его понять. А в книге приходится довольствоваться той костью, которую кинет автор. Зато потом появляется чудесное ощущение, что губы Никанора Ивановича приставили к носу Ивана Кузьмича, взяли развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да прибавили к этому еще дородности Ивана Павловича. Как будто на одной странице действует один человек, а на соседней – под его именем совершенно другой. Автор декларирует любовь Михаила к дочери? Но помилуйте, он про нее и не вспоминал, да и не вспомнил бы, наверное, если бы его не поставили перед фактом – забирай. И таких нестыковок – вагон и маленькая тележка. И у главных персонажей, и у второстепенных.
Третье. Про язык произведения не сказал только ленивый. Так что не избежать этого и мне. Насколько понимаю, обилие парм, хумляльтов и прочих хонтуев появилось оттого, что автор использовал названия из языков коренных народностей, а также вышедшие из употребления слова типа вогулов. В таком случае, ИМХО, было бы вполне уместным наличие сносок, объясняющих значение этих слов. Ведь мы же читаем исторический роман, правда? Или произведение, изобилующее цитатами на, скажем, латыни, подразумевает то, что читающие его обязательно должны в совершенстве владеть латынью? Что касается самого стиля – я от него откровенно устала. Не красота, а именно красивости. Нагромождаемые одна на другую, до оскомины. Самоцель? И бесконечное смакование кровавых подробностей – как бесконечное хождение по кругу. Кружок – и описание очередной битвы с поеданием чьей-нибудь печени. Еще кружок - и опять стычка с массой пикантно-кровавых подробностей. Я понимаю, что времена были жестокие. Но вот у Антоновской вроде все то же самое – те же битвы, та же жестокость, а тошнота к горлу не подкатывает.
Ну и без цитат не обошлось, да.

Сползла под стол. Наверное, и пели эту песенку на ту же самую мелодию. Как говорится, Филипп Киркоров – лучшее средство от Таркана.
А ведь «Географа» мне хвалили… Эх…
Да, чуть не забыла – плюс от прочтения все же есть))) Больше никаких «а может быть, я чего-то не поняла, может быть, на трехсотой (четырехсотой, пятисотой) странице «пойдет». Это была последняя книга, с которой я мучилась, дочитывая.

Передо мной расстелилась бескрайняя парма, её ялпынги и ворги. Именно так - парма, а не книга, Пермь Великая, а не сухие страницы, хонтуи и хаканы, а не издатели и редакторы. Вешь - очень красивая. Именно красивая какой-то глубокой, дикой, древнеязыкой красотой, полная, объёмна, как почерневший языческие идол, волшебная маммутовым льдом и княжьими тамгами. Наполненная непонятными, странными словами, которыми когда-то жила Русь, и которые мы забыли за время Империи, за ещё более страшное время Советов и за наплевательское Новое время. Если честно, я никогда до того не задумывался, как образовались эти чудовищные просторы, как Иван III и другие князья московские захватывали территории других государств - Перми Старой и Перми Великой, Казанского ханства и Сибирского ханства, Нижегородского княжества и так далее. Пожалуй, это лучший исторический роман, который я читал. Роман о том, о чём официальная история почти ничего не знает, кроме нескольких имён, поскольку языческие книги или не существовали, или сжигались, а в христианских записях всё искажалось до невероятности. Многие обвиняли Иванова в том, что он понавыдумывал - а как вы прикажете поступать, говоря об эпохе, которая тёмным пятном накрывает половину России? Великолепно, право слово. Только конец искусственный, слабее всей книги. Но и чёрт с ним, не в конце же дело тут. 9/10.

Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь.

Не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку.

И вот у нас тут не исторический роман, и не фэнтези, а как раз такая неведомая зверушка - сборная солянка из фантазии автора в декорациях XV века и истории нашей страны, но как бы заново автором переосмысленной, исходя, видимо, из его каких-то собственных видений.

Первый минус - это сюжет, которого по сути нет. Есть москвичи, и они идут осваивать Сибирь. Все остальное - просто суп из кучи сюжетных линий, которые никуда не ведут, и второстепенных персонажей, которые только усложняют историю, но ничего в нее не привносят. Клубок из телодвижений и бессмысленных метаний.

Второй минус - мистика (фэнтези?). Тут вроде как есть шаманы и страшное языческое колдунство, есть герой, который носит на шее палец с четырьмя фалангами, оторванный от какого-то чудища. И этому язычеству противостоит христианство. И это было бы интересно, если бы автор не перегнул палку и не ввел в сюжет реальных чудовищ. С одним из которых, например, бился на болоте Василий. Все иносказание и таинственность были разрушены, а история скатилась в дешевую страшилку.

Третий минус - плоские герои. Никакие. Вот вообще. Как такой бесхребетный хлюпик как князь Михаил вообще умудрился что-то завоевать мне непонятно. Жена его ненавидит и сбегает, бросая детей. Но он ее ждет, прощает, любит. Дочь свою он любит, но что с ней, где она? Он и не помнит. Он не уверен в себе и все время страдает. Поход второстепенных героев вызволять похищенную возлюбленную - это вообще рука-лицо. Мы пришли, отдавайте. Не отдадим. Ну ок, мы пошли обратно. Зачем все это было? Ради объема, кстати, немаленького?

И заканчивается книга тоже ничем. Вот жили-жили и умерли. Особенно это заметно на фоне фильма, откуда все лишнее (действительно лишнее) повыбрасывали, а основные сюжетные ветки свели к одному логичному финалу. Ну и стоит добавить, что многочисленные кровавые побоища хорошо смотрелись на экране, а в книге вызывали скуку. Уметь описать битву - это талант или отточенное мастерство, если хотите.  Здесь же они лишь шокируют неподготовленных читателей обилием крови и кишок. Подготовленные - спят.

это было мощно, грандиозно, впечатляюще.
сюжет где-то динамичный, несущийся быстрее лани, где-то плавный и почти сказочный, но при этом, местами жестокий и кровожадный, иногда лиричный и душевный. весь роман произвел впечатление единого, живого организма, то возбужденного кровавым сражением, то притихшего после большой грозы, то замершего в ожидании неизвестного.
автор описывает очень много событий, сказок, легенд, сражений. действие книги происходит во времена правления Ивана Грозного, когда Русь захватывала и подчиняла себе все новые и новые территории. не думая о местных жителях, не принимая во внимание их веру в своих божков, не задумываясь об условиях жизни в суровом климате Пермского края.
в романе невозможно выделить одного главного героя, их очень много: русских, вогулов, татар. хотя как центральный персонаж здесь выступает князь Михаил, но и его жена ламия Тиче, и предводитель вогулов Асыка, и загадочный Калина, тоже значительны и интересны в своей роли. но на мой взгляд, основным героем здесь выступает сама Парма, весь Пермский край, населенный язычниками, ламиями, хумляльтами, прокудливыми березами и скудельниками, и еще многими и многими необычными персонажами и явлениями.
больших интриг, как в "Тоболе", здесь не было, но мелкие одержимые персонажи, тронутые умом от языческих обрядов, способные замутить какую-нибудь пакость имелись.
написано образно и живо, одно описание грозы чего стоит! когда вся природа замирала в преддверии непостижимого ужаса перед мощью стихии, напором чего-то страшного и неизвестного. так и в сражениях все закручивалось с неимоверной силой и неслось вперед, сминая все на своем пути.

Не знаю, что сказать. На мой вкус - самое то, но вообще сочетание получилось необычное. Дело в том, что это не чисто исторический роман, а в сочетании с мистикой мрачных чащоб. И отдает эта мистика нашими сказками и былинами.

История покорения зауралья, присоединения к Московии еще, не к Руси. И не так трудно завоевать, как удержать. И пусть покрестили пермяков, понастроили храмов с часовнями. А они просто добавили к своим еще одного идола - Христа. Пусть прибывает люд, оседает на этой земле, заводит семьи, а всё равно это чужая земля. И не станет она своей, пока на три метра в глубиной народ её своей кровью не пропитает. Горькая правда. Но, видимо, лишь к тому времени достаточно глубоко окажутся пущены корни. Достаточно сильно переплетутся судьбы, чтобы, когда придут в следующий раз ордынцы, татары или московиты, не развалиться снова на пермяков и роччиз.

На традиционном для истории кроваво-красном фоне у Иванова сверкают огоньками мистические вставки. Что там творят своими камланиями вогулы - одному богу известно. Вернее как раз не одному - многим их богам, чьи идолы равнодушно взирают на мир, выпуская несметную силу. Дикую. Пугающую. И идут по жизни хумляльты, не способные умереть не сдержав слова. Устают, дряхлеют, но не могут остановить своего времени. И распахиваются черные глаза ламии - и вот мужчина готов ради неё на всё, и всю жизнь потом может искать её после одной встречи. И сверкает ярким всполохом, сгорая, богатырь Полюд. Спасая и, может быть, искупая. И Калина ставит новый храм.

Лица, судьбы, характеры. Князь Михаил, с его непростой судьбой, от которой никуда не уйти. Васька Калина, не стареющий и не умирающий. Князь Асыка со своим обетом. Княжич Матвей со страстью к подвигам, с презрением и непониманием к отцу. Нифонт, лишившийся в жизни всего, а в добавок потерявший и судьбу. Их было много, и в каждом была своя сила.

Иванову удалось написать незаурядный исторический роман про не самое описываемое время и место. Пока Московия готовится сбросить иго, на окраинах происходит присоединение новых территорий. Причем если о приросте почти не осталось сведений, это отнюдь не означает, что все происходимло мирно. Автор на основании немногих сохравнишихся летописных отрывков пытается восстановить процесс присоедиений Пермского края к Московскому государству.
Сердце пармы не получила столь высокой оценки, если бы не мастерство Иванова. Помимо яркого образного языка стоит отметить эпичность повестования. Иванов не побоялся превнести в исторический роман элементы легенды или былины и роман заверкал новыми красками.
Не зря я перечитал Седце пармы - оценка поменялась на пятерку

Некоторое время наворачивал круги вокруг рецензии, однако ничего особенного не навертел. Немного обидно, потому что это прекрасно написанная и в эмоциональном отношении очень мощная книга. Но пересказывать какие-то детали сюжета, пожалуй, глупо, а как внятно передать мои ощущения, я не придумал.

Тем не менее, хочу сказать, что оба прочитанных романа Алексея Иванова (первым несколько лет назад был «Географ...») я оцениваю очень высоко и твердо намерен взяться за следующие книги автора. Надеюсь только, что на сей раз не получится такого же гигантского перерыва, как между «Географом...» и «Сердцем Пармы».

Мне нравится историческая проза Иванова, хотя прочитала я далеко не все, поэтому вывод может поспешным. Масштабно получается, ярко, умеренно жутко, а главное - заставляет перечитать, а как же оно там было на самом деле. Вот и этот роман, широкими мазками со щедрыми сюжетными поворотами, магией дремучих богов пармы повествует о кровавой истории освоения края, искреннее (и не безуспешно) пытаясь понять душу пермяка, вогула и многих других народностей, которые считали эту землю своей пока она не стала русской, пропитавшись кровью на три сажени.

Основой сюжета стало княжение Михаила Пермского, опаленное войнами с вогулами, противостоянием московскому князю, стремящемуся объединить разрозненные земли под единой рукой. Художественные дополнения, которые позволяет себе Иванов, очень кстати и уместно расширяют реальную историческую перспективу, делая роман не только исторически правдивым, но и художественно интересным, выпуклым, объемным. Сложный пантеон пермяцких и вогульских богов, легенд и сказаний пармы формируют неповторимую атмосферу книги и места. И вот уже не сомневаешься в возможностях хумляльта, а завораживающая дикая красота ламии будоражит воображение.

Какое оно - сердце пармы? Не надейтесь понять, но не упускайте возможность прикоснуться.

У меня неровные отношения с книгами Иванова, Но елки-палки. В этот раз порог вхождения был практически всей книгой. Можно было бы списать на собственное самочувствие и потерянную концентрацию - но книги, что читались параллельно, шли гораздо легче.
Впрочем, сказать, что мне совершенно не понравилось и было абсолютно не интересно - я не могу.
Роман не легкий. Он витиеватый, я нем чувствуются старые напевы, хотя сказать что язык стилизован - нельзя. При этом есть ощущение, что говорят с тобой на иностранном. Родственном, но все же не том. Слова знакомы, но порой не складываются в четкую картину. Давящее ощущение того времени, непростая обстановка, ну и, чего уж тут, много непривычных имен. Ну и чутка магии, про которую не сразу понимаешь - есть она, или это восприятие и верования людей.
Как Русь крестили. Нет, как Урал, Парму крестили. Тогда как креститься там мало кому хотелось. Вернее не так. Креститься то крестились, но своих идолов и божеств забывать не хотели. И обряды, порой кровавые продолжали исполнять. А власти это не нравилось. Русь должна быть под одной религией.
Повествование так или иначе бродит вокруг князя Михаила и его связей. И самый крепкие из них - вражеские. Даже семья не крепкий оплот и каменная стена. Жена Михаила одна из самых ярких персонажей. Уж до чего дикая и обескураживающая, а все равно приковывающая взгляд.
Для меня книга стала как храм, заполненный дурманным дымом. Вроде надо здесь постоять, есть повод послушать, местами красиво и интересно. Но голова болит, и все больше хочется выйти на воздух, проветриться.

Вопреки бытующему убеждению эта книга — не исторический роман, и уж тем более не фэнтези.

Это — кич, и этим всё сказано.

На протяжении всего повествования рефлексирующий князь(«Тварь ли я дрожащая или право имею?»), его жена, три четверти книги скачущая нагишом по сугробам или лугам в зависимости от времени года(собственно, начиная со второй четверти книги, она только за этим и появляется по ходу пьесы. Подарок режиссеру будущей экранизации?), епископ, норовящий кого-нибудь прирезать(ладно бы язычников, но он всё больше по христианским душам специализируется), посланный Иваном III на покорение Перми московитский князь-жертва аборта(в прямом смысле, так у автора), населяющие край разные народы, самозабвенно и с чингизхановски-тамерлановским рвением выпиливающие друг друга, громоздя стожки из мертвых тел и горки из отрубленных голов — всё это всерьез воспринимать невозможно. Под конец уже всякие мелочи, вроде укрывающейся в мужском монастыре язычницы с ребенком или сломанного каблуком княжеского меча, начинаешь воспринимать, как должное.

Алексей Иванов напоминает талантливого художника(а то, что литературный талант у него есть, сомнения не вызывает), который вместо прекрасных картин рисует многочисленных однообразных аляповатых котиков, потому что на них есть спрос. И даже создавая шикарное по замыслу полотно, не может удержаться, чтобы не приткнуть на свободном месте все того же пошленького, но столь любимого народом котика.

Не берусь судить насколько адекватно описаны автором верования и быт коренных народов, но читать об этом интересно — это наиболее удачная часть повествования. А вот историчность точно принесена в жертву занимательности сюжета.

Тем не менее ставлю книге довольно высокую оценку, именно по названному в начале рецензии классу. Опять же — это, возможно, одно из лучших произведений отечественной литературы последних десятилетий и если его оценивать низко, то большинство остальных автоматом сползет в область отрицательных чисел.

Что же касается объявленной экранизации, то не уверен, что она будет хорошей. Вот у Миклоша Янчо бы точно получилось, это явно его поляна.