Мир и хохот

Славик Филипов родился в малопонятной семье и так ее напугал, что его отдали бабушке.

«Все бред, но лучше уж метафизика, чем ординарщина, глобализация и супермаркет», — говаривал он.

В автобусе было тихо, словно там собрались гномы.

В конце концов, она счастлива, оттого что жива. Чего ещё надо? Нет, надо много, много. Чего? Жизни - огромной, всё заполняющей, полубессмертной.

От неожиданности Филипов погладил кошку.

— Кошку не трогай, — сурово оборвал Царев.

Алла и Андрей прошли искать.
— Труп не иголка, не мотылек, найдете! — ободряюще крикнул им вслед один из санитаров.

Навстречу им выполз обладатель смрадного, тихого голоска и елейно поздоровался. Оказался он как будто стареньким, но полоумно-жизнелюбивым, однако без истерики, в тишине, существом, похожим на человека.

Козел блеял, кошка металась, собака спала, звенел телефон на печке, к которому никто не подходил.
Из подпола доносился смех жены.

«Теперь хорошо лечь на траву с пивом и попробовать понять корни моей тоски», — подумал он вдруг вполне разумно.

Но где взять пиво?

Никакого Стасика в комнате не было. Не было даже половины Стасика.

Шла машина грузовая,
Раздавила Николая,
И на Колю свысока
Смотрит желтая луна.

Разлили чай. Печенье отсутствовало.

Это ведь глобальное исчезновение, Алла. Ничего не поделаешь. Фундаментально Стасик исчез, а если вернется, то будет ли это Стасик?..

Сначала Алле снилась тьма. Потом она услышала во сне свой голос, точнее крик: что будет?! какими станут люди?!

— Хороший чай, лучше водки.

В наше время не то что мертвых, но и живых не воскресишь...

Не надо думать о том, кто я, надо просто им быть.

Пойдем смотреть узоры пустоты.

Мудрый ты человек, потому что ничего человеческого в тебе как будто не осталось, кроме любви.