Сложное произведение. И даже сейчас, спустя почти век от событий, описываемых в рассказах, входящих в этот цикл, оно вызывает неоднозначные чувства.
В 1920 году, Исаака Бабель под именем Кирилла Васильевича Лютова был направлен в 1-ю Конную Армию под командованием Будённого в качестве военного корреспондента Юг-РОСТа. Свои впечатления и воспоминания он отразил в коротеньких, но достаточно ёмких рассказах.
Интеллигент, закончивший юридический факультет, очкарик, у которого хватает мужества убить разве что гуся, попадает в самое пекло гражданской войны. Трудно представить ещё более неподходящего человека в подобной ситуации. Не смотря на ироничные нотки в некоторых эпизодах, в основном рассказы жестокие и желание посмеяться над происходящим абсурдом у меня не возникало — уж больно это похоже на горькую правду. От жестокости и чувства омерзения к «законам войны» не спасает даже вычурно цветастый язык Исаака Эммануиловича. Мне казалось, что контраст между красивейшими описаниями природы и чудовищными проявлениями войны лишь подчёркивал дикость того времени. Вот мы наслаждаемся величием ночи и звёзд и в это же время, в темноте, по случайности мочимся на труп. С утра Лютов восхищается стройностью ног и стати, какого ни будь казака, а через несколько часов вояка безжалостно рубит людское мясо. Было ощущение, что Бабель очень тонко провоцирует. Он открыто не осуждает сослуживцев и некоторых называет друзьями, но в то же время дистанцируется от них. Пытается стать своим среди грубоватых казаков, вести себя, вопреки своей природе и убеждениям, брутально, но идя в бой, не заряжает оружие. Показывая свою нелепость в этой бойне, Кирилл заставляет сочувствовать ему, тем самым лишая читателя беспристрастности, к которой подчёркнуто стремится сам Автор.
Хронология эпизодов не чёткая, но прослеживается, вызывая под стать времени и событиям некий сумбур. Центром внимания рассказов, часто выступает не сам Лютов, а его сослуживцы, их письма, истории о них. Есть очень сильные эпизоды, есть и те, которые меня вообще не тронули. Я несколько раз пытался даже бросить книгу, но она как засохшая болячка притягивала к себе. Во время чтения, у меня не редко возникали приступы стыда за животные повадки человеческого рода, ведь для многих война, как оказалось, это просто удобное оправдание, чтобы не делать усилия оставаться человеком.
Честно сказать, удивлён, как столь неприглядное описание Красной армии могли публиковать в то время.
Несомненно, цикл заслуживает внимания, а Исаак Эммануилович отменный рассказчик, но не ждите той лёгкости, что была в его «Одесских рассказах», это совсем другие истории, с иным настроением и энергетикой.

К образности Бабеля нужно быть готовым, "Конармия" - не рядовое произведение. Читаешь какой-нибудь рассказ, вдумываешься в этот сложный язык, а потом раз, кого-то изнасиловали или убили, или еще что-нибудь.
Эти "пурпурные маки", "сырая как могила земля", оголтелая жестокость, трогательность наивных и диких казаков - вот что создает яркое полотно Гражданской войны. Это не война из "По ком звонит колокол" - не такая возвышенная, полная идеалами гражданская борьба. Книга Бабеля для тех, кто хочет увидеть, понюхать, попробовать на язык начало ХХ века в России.

Произведение об ужасах Гражданской войны, о том, как борьба за идею способна не только объединить, но и разъединить друзей, целые семьи и просто человека с человеком. "Конармия" Бабеля пропитана кровью людей, гнилью сердец и иллюзией светлого будущего, которое дарует революция. Исаак Эммануилович своего рода приёмник, воспроизводящий, хочется тут же добавить без помех и затухания, "Расею, задавленную болью".
В данном сборнике есть рассказы, думаю, для каждого это индивидуально, которые по-особенному поразили и оставили яркие впечатления у читателя. Для себя выделила "Смерть Долгушова" и "Соль".
Из "Соли":
[ - Я соли своей решилась, я правды не боюсь. Вы за Расею не думаете, вы жидов Ленина и Троцкого спасаете...

• За жидов сейчас разговора нет, вредная гражданка. Жиды сюда не касаются. Между прочим, за Ленина не скажу, но Троцкий есть отчаянный сын тамбовского губернатора и вступился, хотя другого звания, за трудящийся класс. Как присужденные каторжане вытягают они нас - Ленин и Троцкий - на вольную дорогу жизни, а вы, гнусная гражданка, есть более контрреволюционерка, чем тот белый генерал, который с вострой шашкой грозится нам на своем тысячном коне... Его видать, того генерала, со всех дорог, и трудящийся имеет свою думку-мечту его порезать, а вас, несчетная гражданка, с вашими антиресными детками, которые хлеба не просят и до ветра не бегают - вас не видать, как блоху, и вы точите, точите, точите...

• Ударь ее из винта.

Сборник из нескольких десятков рассказов, зарисовок из быта Первой Конной армии Семёна Будённого. Хотя о последнем упоминается очень мельком и очень редко. Все это больше это эпизоды в весьма нелегкой жизни простых бойцов, чаще всего казаков, и польских обывателей, с которыми сводит судьба автора. Местами читать нелегко: текст изобилует просторечными оборотами, которые весьма непривычны для современного читателя, но которые добавляют реализма описанному. Нелегко временами и от описываемых картин. В рассказах очень мало того героизма и благородства, с которым невольно ассоциируются советских бойцы 40-х годов. Нет, это красные бойцы, но в них еще так много пережитков предыдущей жизни, потому ненависть, злоба и темнота невежества в них еще так сильны. Им только предстоит в будущем стать советскими гражданами. Сцены в Польше еще сильнее угнетают своей беспощадностью и беспросветностью. Трудно представить, что подобное произведение с такой энергией проталкивают в школьную программу.

Все эти годы я думал, что Бабель это какая-то советская муть и пропаганда и, по правде говоря, купил по большей части из-за иллюстраций Ломаева. Перед прочтением о книге знал лишь то, что она из школьной программы и вроде о гражданской войне (хотя и это оказалось не совсем верно). А внутри-то оказался такой богатый образами язык, что все латиноамериканские нобелевские лауреаты бы позавидовали. А внутри-то оказались ТАКИЕ рассказы. Каждый как лоскуток: яркий, сочный, полный образов, не всегда понятные, но вместе складывающиеся в подобие панно о суровых тех временах. Не зря, ой не зря Буденный невзлюбил его, уж больно сильно заметки Бабеля о войне отличаются от официальной версии...

Хорошо, что учась в школе и имея привычку читать чуть ли не все подряд не прочитал Конармию. Хорошо, что дождалась она все же своего часа и попала ко мне в руки, хотя у нее в шкафу наберется под сотню не читанных конкурентов. Решительно не понимаю как эту книгу можно читать в школе, ну не интересна она будет и непонятна вовсе, пройдет мимо да еще и неприятный осадок оставит. Не все мне было понятно, видать не достаточно хорошо я знаю пока историю своей страны, особенно главы о еврействе. Прочитал, впечатлен, думаю, что перечитаю еще раз лет так через семь-десять. Надеюсь, что за это время поднаберусь ума-разума и пойму более полно книгу.

Теперь вот облизываюсь на Исаак Бабель, Одесские рассказы

Автор не пишет историю, он не ставит дат и не втыкает флажки в места сражений. Он показывает людей, находящихся в непрекращающемся состоянии аффекта, брыжущих страстями, грязными, выливающимися всякий раз в насилие: над женщиной, над сослуживцами, над собой. Ревущие глотки, скалящиеся зубы, неистовые крики, взмахи сабель, потоки крови, пылающие закаты, дороги и человеческие сердца, крепкие руки, раздирающие несчесть сколько рубах! Ругань и отвага на грани истерии, грязь и жестокость. Это Девятый вал, это Иллиада, это Тарас Бульба! Месиво из эпоса, пафоса, и бушующей стихии.