Заповедник

При чтении этой повести в моей голове возникли разного рода вещи. Первая из них, наверное я всё-таки не люблю авторов, которые имеют высокое самомнение и думают, что они интереснее и лучше других. Увы, слишком претенциозно и я такое не воспринимаю. Ну потому что на вкус и цвет товарища нет и то что если я это читаю, а кто-тот не читает вообще ничего не говорит о человеке. И вот это «а вот вы не читаете такое, вы и не понимаете» меня всегда раздражает. Для меня всё просто, если книга жизненная и несёт смысл, тогда добро пожаловать, если меня чем-то пытаются лишним и бесполезным загрузить, спасибо нет. Именно поэтому Довлатов и не совсем мой автор и именно поэтому я оценила книгу по совершенно другой причине.

Что же меня впечатлило? Наверное, то, что это всё же основано на реальной истории жизни автора отчасти, потому что автор реально 2 сезона отработал в Пушкинском заповеднике и в его голове сложились определённые мысли и выводы. С которыми я отчасти согласна. Например, мне не особо интересны экскурсии которые просто зазубрили и которые не несут никакого смысла, иногда переходящие просто в фанатизм. Во всяком случае в таких вещах нет человечности и душевности, собственно это можно и в книгах прочесть и в интернете накопать. Поэтому я лично за то, чтобы в подобных вещах, не конкретно в Пушкинском заповеднике, работали люди, искренне любящие людей и широко развитые, которые не просто что-то знают, но и могут интересно и увлекательно это преподнести.

Второе, что мне понравилось, это описание вот этого вот такого типичного быта маленьких городков, куда приезжают с двумя целями, либо жить, либо страдать. Страдать получается лучше, поэтому какой-нибудь сосед, вечно просящий на опохмелиться не редкость. Ну и страдальцы по типу главного героя, который с женой развёлся, в творчестве ничего не складывается и вот он взял и приехал отойти душой, чтобы принять для себя решение.

Что мне не понравилось совершенно этот вечное инфантильное состояние. А меня не любят, а меня не принимают. Ну извини, не твоё общество, не твои люди, да и не всем зайдёт как именно ты пишешь. Например, я как человек который не выносит мат, слэнг и чрезмерный натурализм в литературе, не особо интересуюсь с кем герой пил, ел и ночь проводил, потому что это совершенно никак на сюжет не влияет. И я не люблю такие вещи как – ой всё как плохо, ой всё ужасно, пора отсюда валить. Ну, окей, а стало ли в итоге лучше-то? Ну, лишь номинально, писать не мешают, а в остальном всё осталось тем же. Это всё-таки от образа мышления зависит.

А так в целом неплохая и ироничная повесть про поиски наверное самого себя и смысла в жизни.

"Нельзя уйти от жизненных проблем... Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные - осваивают... Если живешь неправильно, рано или поздно что-то случится...".

От Сергея Довлатова и его произведений я ожидала большего. Только захотела познакомиться с автором, взяла первую книгу "Заповедник", а тут - ну такое разочарование меня постигло! Я думала, что автор как порадует, как войдет в число моих любимых, но нет, или не с этим произведением. "Заповедник", откровенно говоря, разочаровал. Автор пишет о себе, о том, что в России все плохо, что единственное спасение для творческого человека это алкоголь.
Да, есть хорошие и умные мысли о людях, об обществе в целом, о природе России и ее величии. Есть и фирменный довлатовский юмор. Но вот эта русская тоска, беспросветность, спившаяся интеллигенция, деградация, разруха... Какой-то свет в конце тоннеля есть? - хочется спросить у автора. Но ответа мы не узнаем. Пока человек не захочет внутренне изменить самого себя, не изменится и жизнь вокруг. Или нужно менять само отношение к жизни и писать более жизнеутверждающие произведения. Это оказалось не моим.

Вся книга в одной цитате. Вся книга - это бесконечные жалобы алкоголика, который уехал жить в пушкинский заповедник, какая-то деревня под Ленинградом. Есть жена и дочь, но почему-то о них мы узнаем на середине книги. До этого они не имели ни малейшего значения для главного героя.

Вот сидит Борька за столом, рядом корка хлеба и граненый стакан с белой жидкостью внутри. Присаживайся напротив, услышишь много чего интересного. Но интересного на взгляд самого Борьки (или Довлатова?), а вот интересно ли будет тебе - это большой вопрос!

Я не могу сказать, что мне решительно не понравилось. Но не могу сказать, что это книга, которую нужно читать. Я не люблю таких опустившихся людей. Вроде бы и жалко, да. Но что он сделал для того, чтобы выбраться из этого дерьма? Что он сделал, чтобы удержать жену рядом, чтобы дочь его любила и хотела чаще быть рядом?! А ничего, скажу я вам! Ничего кроме бесконечного пьянства. Ничего такого, что могло бы поменять мнение о нем.

Книга поднимает тему эмиграции из такой непутевой страны как СССР. Я не то, что осуждаю, но было несколько неприятно читать эту пропаганду выезда из страны. Даже вот взять жену главного героя, как она рвалась. Да и разговоры в перерывах между рюмками - все сплошь о том, как свалить, какие способы имеются.

К сожалению, знакомство с Довлатовым сложилось не так удачно, как я ожидала. Хотя стоит отметить, что юмор автора мне близок и понятен. На многих моментах я искренне улыбалась. Именно поэтому я обязательно ещё вернусь к книгам автора! Обязательно! А "Заповедник" пусть останется позади, как не очень приятный бонус.

Обожаю прозу Сергея Довлатова. Для меня это Чехов второй половины ХХ века: та же жгучая смесь иронии и грусти, на грани безнадежности…

Повесть «Заповедник» — это живая зарисовка жизни экскурсовода, который должен по долгу службы благоговеть перед Пушкиным, а он просто видит в нем человека, которого спустя многие годы возвели в гении. Множество курьезных историй и диалогов проистекает из такого вот неординарного взгляда главного героя.

• В жизни Пушкина? – удивился я…
• Не в жизни Пушкина, - раздраженно сказала блондинка, - а в экспозиции музея.

  Рекомендации от сотрудников музея по работе с публикой – это вообще отдельная, забавнейшая история. Для заядлых туристов предоставляется прекрасная возможность посмотреть на работу гида изнутри, что весьма любопытно.

  Конечно, Довлатов верен себе. Если бы вся повесть затевалась только затем, чтобы рассказать о жизни музея – то был бы производственный роман в духе Артура Хэйли («Отель», «Аэропорт»). У него же все в конце концов сводится к рвущей душу безысходности, к тоске вселенского масштаба из разряда – «не с теми я, кто бросил землю..». Это была первая повесть Довлатова, которую опубликовали в России. И то после его смерти… Значит было что-то такое в его творчестве, что было не ко времени, а может, оно просто было и есть вне времени. Очень рекомендую прочитать для первого знакомства с автором.

Мило пишет Довлатов. По-человечески так, душевно.
И моральные проблемы поднимает: про потерянную интеллигенцию, про пьянство, про любовь, про людей и про жизнь очень ненавязчиво, но довольно интересно рассуждает. Несколько цитаток есть любопытных. Есть над чем задуматься.
И про сюжет не забывает: фабула имеется, персонажи очень хорошо прорисованы, прям никаких сомнений в их настоящности.
И язык хорош: легко читается произведение, атмосферно так. Есть много знакомого, метания там всякие. Вот читаешь – и понимаешь, сочувствуешь. И много не знакомого, но любопытного – советский колорит, пьяная мудрость…

Сразу так и прочёл, за один присест и с удовольствием. Но вряд ли вернусь ещё к этому автору. Он отличный, тут спору нет. Слог его понравился, герой понравился. И вот уж как я ненавижу про советскую действительность, или про пьянство, а у него прям интересно было читать. Впервые такое. Но всё равно не моё это, несмотря на положительную оценку. Больше его читать не буду. Насладился разок, подумал, ставлю галочку и пойду дальше по просторам литературы путешествовать…

Для меня это самая тонкая и пронзительная вещь Довлатова. Написана с такой болью и любовью к миру и людям, такая тоска иногда прорывается...
Но при этом все тот же Довлатовский слог, едкий, насмешливый, наблюдательный и удивительно точный.

Как-то дождливым вечером мы с ним разговорились:

— Миша, ты любил свою жену?

— Кому?! Жену-то? Бабу, в смысле? Лизку, значит? — всполошился Михал Иваныч.

— Лизу. Елизавету Прохоровну.

— А чего ее любить? Хвать за это дело и поехал…

— Что же тебя в ней привлекало?

Михал Иваныч надолго задумался.

— Спала аккуратно, — выговорил он, — тихо, как гусеница…

Можно наслаждаться каждой строкой.
По сути, этой повестью он прощался, со страной, с друзьями, с таким знакомым миром, но в котором уже себя не ощущал, не видел. И это чувствуется и от этого еще горше, что СССР выталкивал таких людей...
Арьев пишет:

У Довлатова эта история вызвала далековатую, но точную ассоциацию: полтораста лет тому назад Алексей Вульф из Тригорского видел (судя по его дневникам) в ссыльном Михайловском соседе лишь столичного дэнди, занятого «наукой страсти нежной». Он и понятия не имел, что общается с величайшим национальным гением России. Нас изумляло, что люди, изучившие дневники Вульфа — тем более жизнь и творчество Пушкина, сберегающие память о нем для потомков, — по-прежнему и так очевидно глухи к явлению живого таланта.

Помня и думая об этом сюжете, Довлатов и принялся за повесть. Забравшись в Пушкинские Горы, он пережил схожую коллизию в масштабе собственной биографии. Гением он себя публике не представлял. Но и не скрывал принадлежности к не слишком лояльным питерским литературным кругам. При мне как-то показал «ни с того ни с сего» одному из работников заповедника первую свою публикацию в крамольном и запрещенном «Континенте». И тут же услышал: «Подумаешь, буря в стакане воды».

Достоинство довлатовской позиции в «Заповеднике» очевидно: ни к кому из персонажей автор не относится со злым чувством, какую бы досаду ни вызывали у него порой их так называемые прототипы. Там, где любое общественное мнение подозревает в человеческом поведении умысел и злую волю, Довлатов-прозаик обнаруживает живительный, раскрепощающий душу импульс. И в этом смысле назначение его прозы истинно романтическое и поэтическое.

И точнее не скажешь.

Когда я читаю автобиографичные книги, то невольно в своей голове разрушаю четвёртую стену между собой и автором. Обычно я чётко обособляю творчество человека от его личности. В романе Генассия "Клуб неисправимых оптимистов" я когда-то встретила отличную мысль, которой всегда придерживалась: "Если человек прочёл и полюбил роман, написанный негодяем, - это вовсе не означает, что он согласился с его убеждениями или стал его сообщником. Признать талант не значит принять моральные принципы или жизненный идеал другого человека." Если совсем по-простому, резко деля мир на чёрное и белое, то мысль у меня такая: плохие люди тоже могут сотворить что-то отличное, а у хороших людей может не быть на это таланта. Мера отсыпанной гениальности "хорошестью" не руководствуется. Да и личная жизнь творцов меня никак не касается, а если я и осуждаю какие-то их взгляды и поступки, то пока они не тащат их в творчество – мы с их творениями сосуществуем вполне мирно. Когда тащат – смотрю по ситуации. С несовременников спрос меньше, это люди иной формации, воспитания и взглядов.

С Довлатовым у меня в этом контексте "всё сложно". Он кажется достаточно близким по времени, чтобы подходить к нему с современной линейкой, но при этом человеком, к опыту которого я совершенно не чувствую сопричастности, поэтому оцениваю его творчество несколько отстранённо. С одной стороны, очень восхищает его умение нескучно говорить о скучном. Собирать несколькими словами точные портреты окружающих, метко подмечать бытовые моменты, откровенничать, не приукрашая ни себя, ни действительность. С другой – эта его честность рисует портрет малоприятной личности. Ничего не могу с собой поделать: его герой в "Заповеднике" был мне очень неприятен. Он ноет о своей незавидной доле, не самым достойным образом оценивает женщин, изводит бывшую жену инертностью и нежеланием что-то решать в жизни, скатывается в запой и буянит. Да, он часто рефлексирует и признаёт свои недостатки, да, его поведение понять можно. Но вот я ставила себя на место той же Татьяны, и очень ей сочувствовала. И была невероятно рада решимости, проявленной ею на пути к выстраданной цели.

Во всех уже прочитанных мной книгах Довлатова, и в этой особенно, видно, как губительны для человека, тем более творческого, цензура и постоянное давление государственной машины. Как сложно в такой атмосфере не сдаться, не скатиться, не спиться, продолжать писать в стол и публиковаться только подпольно. В подобной ситуации даже сложно банально понять, насколько ты талантлив, потому что шанса попробовать отдать себя на растерзание широкой публике у тебя попросту нет. И этот отпечаток постоянных терзаний, попыток убежать от действительности, найти вдохновение и смысл ощущается у Довлатова везде, хоть в записках о Пушкинских горах, хоть в заметках в эмиграции.

Честно говоря, книга небольшая и не плохая. "Заповедник" отличается от других работ Довлатова: немного меньше юмора, немного больше грусти.
Главный герой Борис работает в Заповеднике имени Пушкина экскурсоводом. Литератор, не добился особого успеха в профессии. Его не особо жалуют критики. Начинается запой, как следствие - ухудшение отношений со своей женой Таней. Далее рассказывать о сюжете не хочу, все таки хочется, что бы сами попробовали прочитать это произведение без особых спойлеров.
Хочется отметить, какой отличный слог у автора, как реалистично он описывает советскую романтику. Я конечно не застала советское время, но рассказы моей мамы о том времени очень похожи на то, о чем пишет автор. Я думаю, именно такая и была советская романтика). А персонажи какие получились - живые. И конечно же - проблемы в тексте - муки непризнанного гения, спивающиеся мужики от собственной нереализованности, уставшие женщины, вопросы переезда в другую страну. Такие вот истории, которые собственно и в наше время встречаются, в большинстве случаев конечно в провинции, но и городской житель может впасть в отчаяние и найти утешение в бутылке.
В общем, книга хороша! Рекомендую!

От себя хочу сказать, что низкую оценку ставлю не за литературные элементы, а за само содержание, идею.
Помните? "Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит на тебя". Любой заповедник, как в "Сталкере", пробует тебя на человеческую сущность. Для кого-то здесь действительно заветное место, и не так важно, что там находится -невероятной красоты лотосы, исчезающий с планеты амурский тигр или Пушкинская территория. Для других -простор для браконьерства, возможность урвать, схватить, употребить эту самую редкость.
Так для героя Довлатова (заметим, автобиографичного!) работа в Пушкиногорье -только способ довольно прибыльной халтуры, невзыскательной нудной работы. В его восприятии и все окружение соответствующее: кругом мрак, разруха, мужчины сплошь запойные алкоголики, женщины -никаковские, туповатые, безвкусно одетые, словом, не луч света. Группы туристов -беспросветная масса, унтерменш, что называется.
И это в годы, когда СССР был самой читающей страной, а за хорошую книгу отдавали ее 10-кратную стоимость, когда ночами стояли за билетами в театр? Знаю не понаслышке.
О природе. Забудьте об аллее Керн - и вообще подлинных предметов в музее нет, обман сплошной. (А ничего, что любому школьнику известно, как дважды была стерта с лица земли усадьба Пушкина? Сначала в революцию, потом -во время войны. И многое реконструировали уже в 1949 году. Хлеба не хватало, а музеи восстанавливались. И люди считали это нормальным!) Но "интеллигенту" герою Довлатова это -ну, словом, до фонаря.
А что же на самом деле так влечет тысячи людей в литературные места -усадьбы, дома, музеи-квартиры? В том числе в дом у Пяти углов в Питере, где новоявленному классику российской литературы сооружен памятник? Александр Сергеевич все же думал -за то, что "чувства добрые лирой пробуждал".
И витает наш бедный Пушкинский Гений места над музеем-заповедником, сталкиваясь со своим антиподом...
По непонятной иронии судьбы Довлатову довелось еще жить в одном доме с Иваном Ефремовым - кто, несмотря на все трудности, так верил в человека, в его ум, силу, красоту (собственно, сам был личностью самой высокой пробы-но вот памятной доски на доме пока не видно).
И все же: чей угол зрения победит в этом споре?
Зависит теперь только от нас -писатели свое сказали.