Долгая прогулка

К ним присоединился Пирсон.
— Я тут задумался, — сказал он.
— Сохраняй силы, — посоветовал ему Макврайс.
— Неостроумно, брат. Совсем неостроумно.
— О чем ты задумался? — спросил Гаррати.
— О том, насколько хреново остаться предпоследним.
— Почему это так хреново? — спросил Макврайс.
— Ну… — Пирсон протер глаза, искоса взглянул на поваленную молнией сосну. — Ну, понимаешь, пережить всех, абсолютно всех, кроме этого последнего. Я подумал, что для предпоследнего тоже должен быть Приз.
— Какой? — хладнокровно осведомился Макврайс.
— Не знаю.
— Может, жизнь? — сказал Гаррати.
— Да кто же ради этого пойдет?
— Наверное, на старте — никто. Но сейчас лично я был бы счастлив получить просто право на жизнь, и к черту Приз, и к черту мои сокровенные желания. А ты как?
Пирсон надолго задумался.
— Знаешь, я не вижу в этом смысла, — сказал он извиняющимся тоном.
— Скажи ему, Пит, — попросил Гаррати.
— А что сказать? Он прав. Или ты не получаешь банана, или получаешь его целиком.

В три часа на дорогу упали первые капли дождя — крупные, круглые, темные, тучи нависали над головами — черные, страшные и притягательные. Высоко над ними раздавались раскаты грома, похожие на оглушительные хлопки. Далеко впереди в землю ударила голубая вилка молнии.

________________________________________________

— Он думает, мы влюблены друг в друга, — сказал МакФриз, развеселившись.
— Он что? — вскинул голову Гэррети.
— Вообще-то, он неплохой парень, — задумчиво сказал МакФриз. Он скосил веселый глаз на Гэррети. — Может он не так уж и не прав. Может именно поэтому я спас твою задницу. Может я влюбился в тебя.
— С моей-то рожей? Я думал, вы, извращенцы, любите смазливых, — все же он чувствовал себя неловко.
Внезапно, ошарашивая, МакФриз спросил:
— Дашь мне тебе подрочить?
Гэррети резко выдохнул:
— Какого...
— А, да заткнись ты, — зло сказал МакФриз. — Когда ты уже оставишь свое самодовольство? Я даже не собираюсь упрощать для тебя задачу и говорить, шучу я или нет. Ну так что?
В горле у Гэррети образовалась липкая сухость. Дело было в том, что ему хотелось прикосновений. Гомик, не гомик — сейчас, когда все они были заняты умиранием, это совсем не казалось важным. Проблема была в МакФризе. Ему не хотелось, чтобы МакФриз прикасался к нему. Только не таким образом.
— Ну, ты ведь и вправду спас мне жизнь... — Гэррети не закончил фразу.
МакФриз рассмеялся:
— А теперь я должен чувствовать себя подонком потому, что ты мне должен кое-что, и я этим пользуюсь? Так получается?
— Делай что хочешь, — коротко ответил Гэррети. — Только брось эти игры.
— Это значит да?
— Да как хочешь! — крикнул Гэррети. Пирсон, который загипнотизировано изучал собственные ноги, поднял голову. — Как хочешь, твою мать!