Королева лир

О чем же рассказывает автор, подаривший нескольким поколениям детские истории ставшего взрослым мемом поросенка Петра, культурный код пусек бятых, завораживающий хронотоп «Сказки сказок», визуализированный Юрием Норштейном, и еще много всего удивительного, подчас неподвластного нормам и стандартам? Да и о каких усредненных параметрах может идти речь в контексте Петрушевской, которая не столько музыкант-драматург-автор, сколько Явление. А между тем рассказывает Людмила Стефановна о вещах очень земных и реальных, хотя и через призму сказок о принцах, принцессах и разных необычных штуках. Просто такова ее поэтическая формула — бытовая мифология, привнесение волшебного в обыденное. А дальше куда уж эта кривая приведет. Одних напугает, иных подбодрит, страждущих утешит, детишек развлечет — и малых, и тех, у кого ребенок внутренний. При этом Петрушевская, разматывая клубочек невиданного, не являет читателю никаких особых чудес. Но, возможно, ведет по лабиринтам подсознательного — туда, куда сам читатель по собственной воле заглядывает нечасто.

Истории Петрушевской таинственны, парадоксальны и на первый взгляд придерживаются канона волшебной сказки и игры, привычной для мира детей в пространстве взрослой вселенной. Но все эти принцессы и принцы вовсе не картонные фигуры или марионетки в Театре кукол. Они ведут себя неосмотрительно, поступают непоследовательно, манипулируют другими и ведутся на манипуляции других.

Но иногда в них неожиданно проступают лики недвусмысленных архетипов — как в младенце королевских кровей с сияющими во тьме золотыми кудрями. Вроде бы и дитя невыясненного божественного происхождения, но претерпевшее вместе с матерью немало бедствий и лишений.

а продолжение истории, написанной специально для Альпина.Проза ЗДЕСЬ